Долгая ночь полностью

– Ты, я посмотрю, самый рациональный из всех? – Я даже не знала, что умею так разговаривать: холодно, зло и с издевкой. – Разумный. Адекватный. И все так хорошо придумал. Такой благородный, просто волк на белой «Змеице», будешь от большого, чистого сердца обо мне заботиться. Я по утвержденному графику сначала влюблюсь, потом буду ужасно растеряна, потом немного порыдаю в твою широкую мужскую грудь, но не слишком долго, чтобы не надоело. И радостно упаду в твои объятия, поеду, куда скажешь, займусь чем-нибудь, что тебе понравится, и мы будем просто обосраться как счастливы вместе, да?

– Кесса…

– Заткнись. Тебя кто учил перебивать женщин? Так вот, по поводу всех твоих романтических иллюзий: ты ни хрена не понял. И если еще раз, еще хоть раз ты попробуешь что-то решить за меня, я убью ее, твою возлюбленную ласку, и посмотрю, что ты будешь делать.

Арден, кажется, подавился воздухом. Если бы взглядом можно было по правде сверлить, у него была бы сквозная жженая дырка между глаз.

– Это невозможно, – наконец хрипло сказал он.

– О, – это не я так улыбнулась, нет, у меня ни за что бы так не получилось. Мне помогла ласка; я позаимствовала у нее этот фирменный презрительный оскал, выражающий что-то вроде «такой большой и такой тупой». – Ты просто слишком застрял в своей объективной реальности.

Не знаю, до чего мы бы такими темпами договорились, но в этот момент мастер Дюме шумно сорвал с отрывного кухонного календаря листок.

Это сработало так, будто он сказал нечто вроде сдержанного «кхе-кхе»: мы с Арденом оба промолчали и повернулись к нему. Честно говоря, я вовсе забыла, что он все еще здесь.

В календаре был еще только сентябрь. Мастер вынул из-за уха карандаш, написал что-то, закрывая листок рукой, и передал его Ардену, и у того лицо исказилось от ярости.

– Советы от эксперта по отношениям?

По тому, как сузились глаза колдуна, было как-то сразу ясно: это была плохая шутка и переход некой невидимой грани. Арден спохватился сразу же смешался:

– Извини.

Мастер Дюме медленно кивнул и оторвал следующий листок – на нем был какой-то рецепт закатки из помидоров, – перевернул и написал уже в открытую:

«Предлагаю поговорить о деле».

Честно говоря, мне не было никакого дела до его дел. То самое что-то, что проснулось во мне и вылилось в агрессию и давление, выдохлось и потухло; я как-то вдруг ощутила, как сильно у меня гудит голова, как болят ранки от ногтей в ладонях, как размывается перед глазами картинка. Я не сразу поняла, что вот это, из-за чего плывет зрение и щиплет глаза, – наверное, слезы.

Сморгнула украдкой.

– Кесса, – вдруг сказал Арден, – у тебя кровь.

Я смотрела на него непонимающе, не совсем осознавая, что вижу. Он нахмурился – глубокая несимметричная морщинка между бровями, как раз там у лиса белая полоса, – надергал из коробки салфеток, подошел и прижал их к моему носу.

Влажно.

Я прикрыла глаза. Надо бы возмутиться, но я не смогла. Очень хотелось привалиться к нему плечом, зарыться носом в ворот рубашки, позволить ему обнять и шептать на ухо всякие глупости; вместо этого я облокотилась на высокий кухонный стол.

Негромко хлопнула дверь. Мастер Дюме вошел, неловко опираясь на посох; в руках он нес тот самый деревянный ящик, за которым мы заезжали в волчью резиденцию.

Он поставил его, открыл. Внутри – песок по самый борт, из которого торчат несколько веревочек с бирками.

Мастер вчитался в них, потянул и выложил на крышку ящичка аккуратный кулон, нечто вроде обнимающей невидимый шар серебряной спирали.

Я дернулась, и окровавленные салфетки осыпались на пол.

– Опал, – сдавленно сказала я. – Там должен был быть опал. Где он? И нам сказали, что его… не нашли.

– Лисы сняли артефакт с тела, – тихо сказал Арден, аккуратно взяв меня за руку. – Его забрали на экспертизу, потому что опал вытек.

Я нахмурилась. Это была полная ерунда. Ара носила этот кулон не снимая: это был подарок бабушки, который когда-то достался ей от ее бабушки. Ара привязывала к камню защитные плетения.

Опал – водный камень. При энергетическом сломе он сперва сочится мерцающей полупрозрачной жидкостью, а потом разбивается на влажные сияющие брызги, нам показывали это на первом курсе. Но с чего бы опалу в арином кулоне ломаться?..

– Мы предполагаем, что в этой истории все несколько… сложнее, чем было описано в деле.

А мастер Дюме потянул за другую бирку и вынул медный, испещренный знаками круг с закованной в стекло ртутью, – вроде того, что висел у меня на груди.

Мастер Дюме достал и все остальные предметы, кажется, не заметив моей реакции. Там был еще один круг, только расколотый натрое и покореженный, и какое-то кольцо, и несколько металлических значков с эмалированными гербами городов.

Я постаралась принять беспечный вид, но не уверена, что мне это удалось.

«Идеи, – говорила себе я. – Идеи витают в воздухе. Ничего удивительного, если мысли у людей сходятся. Это просто… совпадение».

Последнее я стала, пожалуй, повторять излишне часто. И всякий раз ошибалась.