– У меня нет причин убивать тебя, старый друг. – последние слова были сказаны с отвратительной злой насмешкой. – Как ты сказал, мои руки и так уже запачканы кровью. Калеб восстановил свои запасы необходимой его телу темпоральной энергии. Я устранил нежелательных свидетелей и… конкурентов. Ты же Вьятт, останешься здесь один, не в силах помешать мне. Останешься один, как и все предатели до тебя. Жаль только у меня нет для тебя даже тридцати серебряников… Хотя, наверное, когда директора заметят, что связь с вашим отделом оборвана. И когда я уйду, спрашивать и судить они будут уже тебя… старый друг.
С этими словами, Себастьян покинул окончательно коридор, оставив доктора Вьятта одного, лежавшего на полу, разбитого и ослабевшего, навечно терзаемого своими мыслями и грехами прошлого, в ожидании неминуемого конца.
Последнее, что он услышал, было два прерывистых сотрясения и громогласного рёва – звука работы Машины, прежде чем тишина навсегда заволокла отныне пустые помещения и комнаты испытательного отдела…
Глава 20
…
Ахав бежал по пустым коридорам здания, оглядываясь на каждую дверь, со страхом заглядывая за каждый поворот. Пот стекал по его лбу и вискам. Сердце колотилось с бешеным темпом. Он должен был покинуть это злосчастное место как можно скорее.
Белые стены учреждения мозолили глаза, а громогласный звон тревоги бил по ушам. Руки крепче сжимали кейс со скаченными данными. Работа была сделана, и весь этот кошмар должен был вот-вот закончиться, как только он покинет двери этого здания.
Он отключил камеры, обесточил нужные двери и сумел снять блокировки, всё по инструкции. Ему даже пришлось убить того охранника, чего он хотел избежать, подписывая тот злополучный контракт. Так же, как и хотел избежать того, что было им найдено и скачено с компьютерной системы.
Никогда ещё в жизни он не мог себе представить, что именно ему предстоит раскрыть тайну, скрытую не только от общества, но и от всего мира. Самый настоящий Ящик Пандоры. И наличествующие там документы лишь подтверждали суровую и столь пугающую, открывшуюся перед взором простого бельгийского наёмника, правду.
Начиная от упоминаний неизвестной никому ранее хиральности, нового вида, практически неиссякаемого источника энергии, заканчивая ограниченным упоминанием неких продуктов безумных экспериментов с участием этой самой материи, для создания самой настоящей разумной искусственной жизни.
И всё это было создано и принадлежало исключительно РИСИ.
Находилось под их контролем. Создавалось и хранилось глубоко в стенах этих лабораторий. Бесконечный источник энергии и созданный им же существа, тела которых, судя по прочитанным им же в спешке документов, можно было поразить только с помощью себе подобных. Фактически, это делало всё остальное оружие на земле, включая ядерное – банально бесполезным.
Власть и силу, которая имела эта организация была колоссальными. Ни один конкурент, даже те, на кого работал сам Йоахим не смогли бы даже близко соперничать с этим Институтом. Ни одно государство на Земле не смогло ничего сделать с оружием, контрмера которого находится у одного лишь обладателя оного.
В любой момент они могли устроить переворот в самых больших странах мира, взять мировую власть в свои руки и управлять наподобие самого настоящего теневого правительства, и никто ничего не смог бы им противопоставить. Любое военное действие на земном шаре решалось бы строгим щелчком со стороны каких-то всевластных учёных
И от осознания этого безумия, этих слов в которые Ахав бы ни за что не поверил раньше, прямо сейчас были истинной, холодной и неотвратимой.
На этот раз, он вляпался в нечто куда большее, чем гражданский конфликт в маленькой африканской стране.
Даже прямо сейчас, он мог ощущать этот страх. Видеть жертвы того самого конфликта, которые будут казаться ничтожной каплей в море будущего стремления Института к… миру? Был ли вообще возможен такой мир, построенный на страхе и пролитой крови, лжи, захвате власти и единоличным управлением всем?
Нет. Он не хотел даже думать об этом, даже предполагать, что последует затем. Ему уже доводилось видеть, как власть имущие поступали с другими, с теми, кому не повезло иметь возможность защитить себя. Он помнил Сьерра-Леоне. И он помнил себя там, в кого он чуть не превратился.
Одного участия хватило, чтобы увидеть тёмную сторону всей человеческой натуры. Он не мог допустить этого вновь. Не мог позволить случившемуся протечь сквозь его пальцы. Не мог позволить себе смириться с этим и уйти прячась.
На этот раз, он бы не смог заставить простить себя. Не позволил бы.
Возможно, за те деньги, которые он надеялся получить, ему удалось бы «смыть» всю ту сотворённую грязь на его душе, в том числе и за сегодняшний день.
А возможно получив эти деньги, ещё теплящаяся внутри него человечность, на этот раз умерла бы в нём окончательно…