Долгий путь к маленькой сердитой планете полностью

– Доктор Шеф, я… – Розмари покачала головой. Ее лицо было влажным от слез. – Я даже не представляла себе…

– Все в порядке, – заверил ее он. – Я бы не хотел этого. Еще через несколько лет с обеих сторон оставалось уже слишком мало дочерей, чтобы продолжать воевать. Бактериологическое оружие мутировало в то, что мы не могли лечить. Наша вода была отравлена. Наши леса и шахты больше не могли ничего нам дать. На самом деле война не закончилась. Она просто угасла сама собой.

– Разве вы не могли восстановить свою планету? Или основать новую колонию и начать все сначала?

– Могли. Но мы предпочли не делать этого.

– Почему?

Доктор Шеф загудел, размышляя, как лучше это объяснить.

– Наш вид очень древний, Розмари. Груммы появились задолго до людей. И после всего того, что мы натворили, после всех созданных нами ужасов обе стороны решили, что, наверное, нам пришло время закончить свое существование. Мы безрассудно промотали все, что у нас было, и мы почувствовали, что еще один шанс нам не нужен – или, быть может, мы его не заслужили. Война завершилась тридцать стандартов назад, но мы продолжаем умирать от разработанных нами же болезней, от полученных ран, которые преследуют нас, не собираясь отступать. Насколько мне известно, вот уже больше десяти лет как не родился ни один новый грумм. Быть может, где-то такое и происходит, но этого будет недостаточно. Большинство груммов поступили так же, как и я, – они покинули наш мир. Кто захочет оставаться на отравленной планете, полной мертвых дочерей? Кто хочет общаться со своими сородичами, памятуя о том, что все мы натворили? Нет-нет, лучше остаться одному и достойно встретить смерть.

Розмари молчала.

– И куда ты отправился? – наконец спросила она.

– Я приехала в ближайший космопорт и после долгих уговоров добилась того, чтобы меня взяли на борт торгового судна. Смешанный экипаж. Мы по большей части скакали между модифицированными астероидами и периферийными колониями. Я заработала кое-какие кредиты, помогая на кухне. Сначала я только мыла посуду, но затем повар заметил, что я интересуюсь готовкой, и уважил мое стремление учиться. Накопив достаточно денег, я покинула корабль и обосновалась в Порт-Кориоле. У меня было крошечное заведение рядом с семейным районом, где я подавала бульон – понимаешь, повар научил меня варить бульон, – ничего мудреного, но это было быстро, дешево и вкусно, а вечно спешащие торговцы любят есть там, где быстро, дешево и вкусно. По соседству жил врач из людей по фамилии Дрейв, и он частенько заглядывал ко мне. Он мне очень нравился, но я завидовала его профессии. Дрейв был семейным врачом. У него на глазах младенцы росли, становились взрослыми и заводили своих детей. Мне показалось, что это большое счастье – наблюдать за тем, как люди взрослеют, и помогать им оставаться здоровыми. Однажды мне наконец хватило храбрости признаться Дрейву, что я сама в прошлом была врачом и хочу использовать свои навыки на благо. Мы заключили сделку: я работала вместе с Дрейвом в его клинике три дня в десятидневку, а он бесплатно угощался бульоном. На мой взгляд, в этой сделке выиграла я! Вот какой была моя жизнь шесть стандартов назад – готовила бульон, работала в клинике, изучала по Звену анатомию других видов. О, и еще травы, как раз тогда я познакомилась с травами. Дрейв был мне добрым другом. Мы с ним до сих пор переписываемся. Его внук унаследовал мою столовую, когда я начал превращаться в самца. Плохое время для работы. На самом деле плохое время для всего. Переходный период очень сложный. – Доктор Шеф задумчиво заворчал. Его мысли отклонились в сторону. Загудев, он вернул их в русло. – Вскоре в клинику заглянул человек по имени Эшби, ему нужно было подправить боты. Мы с ним разговорились, и через несколько дней он вернулся и сказал, что набирает экипаж на тоннелирующий корабль, и предложил мне замечательную работу. Две работы! Мне было грустно расставаться с Дрейвом, но Эшби предложил мне именно то, что нужно. В открытом космосе тишина и спокойствие. У меня есть друзья, есть сад под звездами и кухня, полная всякой вкуснятины. Я лечу людей. Я не могу выкинуть из памяти войну, но я уже давно перестал воевать. Не я начинал эту войну. Я не должен был в ней участвовать. – Он присел так, чтобы заглянуть Розмари прямо в глаза. – Нельзя винить себя в войнах, начатых нашими родителями. Иногда лучше просто отойти в сторону.

Розмари долго молчала.

– Эти «резаки» просто ужасные, – наконец сказала она. – Но в каком-то смысле я понимаю, почему вы их применяли. Шла война, и стороны ненавидели друг друга. Мой отец не был военным. Он никогда не воевал. Он не питал ненависти к тореми. Не знаю, встречался ли он когда-нибудь лично с тореми. На Марсе у нас было все. Все. Отец занялся разработкой и продажей оружия – и ради чего? Ради денег? Сколько народу погибло из-за него? Сколько детей?

Доктор Шеф опустился на четыре ногоруки.