— Труднее всего будет убедить дворян, — проронил Холт. — Да и остановить тех, кто ушёл, будет невозможно. Но вы, возможно, правы. Жители города почти не видели вас, да и им постоянно на ухо бормотали что-то эти… подрывники. Если же вы докажете, что не столь коррумпированы, как двор короля Йоргена… — он задумчиво кивнул, — выход в город будет первым шагом. Благотворительность, может быть? Ходили слухи, что Забытые ответственны за то, сколько людей умерло на банкете. Если покажете, что достойны уважения Забытых — мы-то это знаем, — то многие встанут на вашу сторону. Люди всегда будут сражаться за королеву, избранную Забытыми.
Я вновь провернула в руках рубиновый кулон. Однажды идея с Забытыми сработала, не так ли? Вид кулона Валанте заставил Стэна засомневаться — этого хватило, чтобы прибыла стража. Может быть, эта идея вдохновит народ, и они встанут на мою сторону? Ведь если так будет, они не вынуждены будут рисковать жизнью за чужую ложь… Но… Я чувствовала страх — как и каждому человеку, меньше всего на свете мне хотелось умирать.
Нет, до этого не дойдёт. Должен же быть способ избежать прямого сражения с ним! И, к тому же, я смогла бы помочь людям, даже если всё началось с желания спасти себя.
— Мадлен поддерживает один детский дом, — медленно произнесла я. — Я отправлюсь туда, а вы убедитесь, что люди это увидят. Разве это не поможет?
— О да, Ваше Величество, — кивнул Холт. — Просто отличная идея!
— А ещё я хочу, чтобы вы распространили копии трактата Густава. Разместили их повсюду, так, чтобы их мог прочесть каждый человек.
— Ваше Величество?
— Эта книга стала легендарной, потому что её запретили — и это использовали против меня. Вот только текст может выступить в мою поддержку. По крайней мере, он может остановить их от убийства. Мне кажется, это может сработать.
— Если вы так уверены, Ваше Величество…
— Уверена, — на самом деле — нет, но стоило хотя бы попытаться.
— Как пожелаете, Ваше Величество, — сказал Холт, — но тогда у нас есть ещё один вопрос — это следует учесть. Если вы собираетесь представиться как та, кого одобряют Забытые, то следует присмотреться ко двору и той компании, что вы выбираете.
— Компании, которую я выбираю? Простите, что?
— Люди заметили, Ваше Величество, как сблизились вы с… С Уильямом Фицроем. Понимаю, он привлекательный молодой человек, но при таких обстоятельствах не слишком хорошо, что вас будут видеть вместе. Как я уже однажды говорил…
— Вы говорили, что он может быть угрозой для меня — но разве не он защищал меня во время нападения Стэна? Ведь он мог с лёгкостью встать на его сторону!
— Да, но это — не единственная проблема, что у нас есть, — проронил Холт. — Ведь само существование Фицроя — это символ прошлого двора, коррумпированого и кошмарно относящегося к людям. И если вы хотите, чтобы вас не ассоциировали с этим, то придётся находиться подальше от него.
Я чувствовала, как во мне уже в который раз закипает гнев.
— Он — не символ! Он обыкновенный человек, и я не могу позволить себе вышвырнуть его со двора из-за глупых предрассудков!
— О, Ваше Величество, не вышвырнуть, нет-нет… Но, может быть, не стоит быть так близко с ним? При всех наших неприятностях…
— Есть ещё одна возможность, которую мы должны принять во внимание, — голос Норлинг, казалось, разрезал воздух, убивал оставленную Холтом тишину — она явно планировала сменить тему для разговора. — Да, Стэн сейчас вне нашей досягаемости, но его кузина Мадлен всё ещё здесь. Она может быть полезной при переговорах о мире.
— Что вы имеете в виду?
— Ну, ведь они забрали вашего отца, Ваше Величество — а значит, попытаются использовать это против вас. Но у нас в руках его кузина — а значит, мы тоже можем воспользоваться этим. Я предлагаю заключить её под стражу.
— Нет, — я не собиралась слушать это и дальше.
— Ваше Величество! Если это может помочь…
— Нет, — вновь ответила я. — Мадлен не совершила ничего плохого! Этой ночью, более того, она спасла мне жизнь!
— Это война, Ваше Величество, — тихо возразил Холт. — И иногда мы должны делать то, что…
— Нет, Мадлен должна быть в целости и сохранности. Стэн отлично знает о том, что она всё ещё с нами. А этого, мне кажется, будет более чем достаточно для влияния, как вы выражаетесь, на него!
Когда я вернулась в покои, только-только взошло солнце, и мне казалось, что я не смогу больше ходить. Мила и Карина стояли на часах — обещали, что будут хранить меня, вопреки тому, что сильно истощены. Я всё равно, впрочем, закрыла дверь в свои покои и приставила к ним маленький столик — только для того, чтобы создать видимость безопасности.
Покои мои были наполовину разрушены. Они опрокинули стулья, порвали гобелены, изрезали платья в гардеробе. Наоми явно пыталась убрать, но теперь уснула, свернувшись в кресле в кругу настоящей чистоты. На коленях у неё устроилась Дэгни — её уши дёрнулись, когда я вошла в комнату, но больше она не двигалась.
Я медленно, осторожно раскладывала вещи — слишком уж трудно было уснуть.
