— Ваше Величество? Фрея? — я обернулась. В дверях стояла Мадлен Вольф, протянув руки, словно пыталась защититься.
— Мадлен? Ты что здесь делаешь?
— Надеялась, что смогу немного помочь тебе.
— Я закрыла дверь. Я её даже забаррикадировала!
— Так я ведь ждал твоего возвращения. Не хотела будить Наоми — так что осталась здесь… Немного посидела, укрылась… Надеюсь, я тебя не очень испугала? — она сделала шаг в мою сторону. — Ты в порядке?
— Я в порядке? — я откинула волосы со своего лица. — Нет. Нет, не в порядке, — они забрали моего отца, на меня напали, и опасность теперь казалась такой ясной, словно к моему сердцу только что поднесли кинжал. — Почему ты всё ещё здесь?
— Потому что считаю тебя хорошим человеком. Не хочу, чтобы ты пострадала. Я подумала, что тебе может понадобиться моя помощь, — она подошла ближе. Она так и не сменила своё мокрое платье, но выглядела так, будто бы сделала это специально. — Я могу помочь тебе, если ты, конечно, мне позволишь. Тебе надо завоевать доверие людей, сделать союзниками тех, кто постарше — да кого только сможешь! И ты говорила, будто бы во мне есть талант к очарованию…
— Зачем ты мне помогаешь? Твой кузен…
— Мой кузен ошибается. И… — она замерла, и её пухлые розовые губы плотно сжались. — И ты сохранила кошку.
Это было последнее, что я ждала от неё услышать.
— Что?!
— Ты не пожалела свою жизнь! Ты вернулась, чтобы просто забрать свою кошку — и я поняла, что ты однозначно не заслуживаешь того, что удумал Стэн. Да, я знала, что ты хотела быть хорошей королевой, потому и предупредила тебя. Но когда я увидела… Ты очень добрый человек, Фрея, и я хочу тебе помочь. И я знаю, что если дать тебе хоть малейший шанс, ты будешь просто прекрасной королевой!
Она поддерживала меня из-за Дэгни? О Забытые!
— Ты считаешь, что я могу быть лучше, чем Стэн?
— Какое это имеет значение? Стэн — часть старого двора, и, может быть, он стал бы хорошим правителем. Вот только этот трон ему не принадлежит.
Мадлен спасла мне жизнь. Но променять это на своего кузена и всё, что она знает… Могла ли я ей доверять? Всё казалось таким странным и бессмысленным…
— Тебе ведь нравился старый двор. Разве нет?
— Да, — тихо ответила она. — И в тот же момент нет. Мне нравились люди, нравился смех и бесконечное сверкание. Быть среди разных людей, изучать их преимущества и недостатки… Это было прекрасно. Вот только это такое холодное, такое бездушное место, и здесь все так замкнулись на собственной блистательности, что перестали в этом блеске замечать что-либо другое. Да, это трудно — но в это были мои друзья и моя жизнь. Каждый раз я уходила — врачи отправляли меня в деревню. Они слишком мало знали меня, если считали, будто бы покой и тишина могли бы мне помочь. Но, полагаю, в итоге они всё-таки спасли мою жизнь.
— Но что с тобой было? — слишком глупый вопрос, но если Мадлен ответит, может быть, я наконец-то смогу окончательно довериться ей?
— Меланхолия, не больше и не меньше. Я часто этим страдала — не потому, что мне не нравился двор, а потому… Не знаю. Просто что-то из всего этого, — она откинула волосы за спину и улыбнулась. — Впрочем, в это время было хуже всего. Так сильно… Словно я действительно заболела! Да, живот прежде у меня никогда не болел, но врач сказал — это тоска, тоска, которую не способно исцелить даже время. Они называли это… чувствительностью! — она весело рассмеялась. — Оказывается, чтобы грустить, надо быть такой чувствительной!
— А почему же ты грустила?
— О, не знаю, можно ли задавать этот вопрос так. Ведь я не грустила о чём-то конкретном — просто испытывала жуткую грусть. Разве у тебя такого не было? О, если нет, то тебе очень повезло! — она опустилась на пол, позволяя юбкам раскинуться вокруг неё. Дэгни спрыгнула с колен Наоми и ткнулась носом в руку Мадлен. — Тебе стоит устраивать больше развлечений… Да, это так глупо звучит, учитывая обстоятельства, но раз уж люди не видят в тебе королеву…
— Да, да, я всё понимаю, вот только не могу быть тем, что они хотят увидеть.
— И что же тебе всегда говорили?
— Они всегда осуждали меня, даже до того, как всё это случилось…
— Ты так в этом уверена? Ведь мало кто из людей, что пережили банкет, были близки к королю. А разве ты давала им повод, разговаривала с ними когда-то? О, может, они куда лучше, чем ты и вовсе могла бы себе представить! Просто будь собой, Фрея — потому что сейчас это единственный путь, что вообще может привести тебя у успеху — другого пути нет! — она почесала Дэгни под подбородком. — Мне бы так хотелось помочь тебе! Если б ты только меня приняла… Мне бы так хотелось остаться здесь. Да, ушёл мой кузен, все мои друзья, но… прошу, Фрея. Примешь ли ты меня?
Я закусила губу.
— Да, — промолвила я — потому что другое и не приходило в голову после теплоты её слов. — Да. Помоги мне. Пожалуйста.
Двадцать
— Скажите-ка мне, государыня, где же вы были вечером во время банкета?
— О, я отправилась домой.
