В конце концов, если забыть о страже, это довольно просто. Уйти среди ночи, пройти по скрытому проходу. Фицрой отвлечёт стражу, мы выйдем пусть немного мокрые, но невредимые.
Оставить Форт было трудно, но решение Фицроя — и вовсе наглость. Без макияжа, в простых платьях, с волосами, заплетёнными в обычные косы, я, Мадлен и Наоми стали бы незаметными. Никто не ждёт побега королевы — никто бы не присматривался. А вот Фицрой был бы более заметен — так что и не пытался скрыть свою личность. Он уверенно зашагал к вратам и попросил стражу открыть их для него и его подруг.
— Сбегаешь, Фицрой? — спросил стражник. — Не могу сказать, что виню тебя.
— Не сегодня, Миллс, просто хочется на время покинуть эти унылые стены.
— И за это винить не могу, — вздохнул стражник. — С удовольствием бы присоединился. Удачи, — и нам так просто открыли врата, опустили мост, позволяя уйти в город.
Впервые я видела тёмные окна дворца, сады без присмотра… Всё казалось таким мирным за этим забором из кованного железа, а река так спокойно отражала звёзды!
Ворота оставили без присмотра, скрепили тяжёлым навесным замком. Фицрой вынул из кармана ключ, открывая их. Я даже не спрашивала, где он его нашёл.
— Ну что ж, думаю, нам повезло, — вздохнул он, — что смерть отгоняет мародёров.
— Мародёров?
Он удивлённо посмотрел на меня.
— Замок почти что обшит золотом, разумеется, люди хотят забрать всё, что можно! Но убийство, кажется, их присмиряет.
Не слишком обнадёживает. Золото есть золото, вопреки всем суевериям, и какие-то там неприятности воров точно не остановят.
Но пока мы шли по узкой тропинке вниз по лужайке, никого так и не встретили. В траве лежали осколки фонарей, печально падали с деревьев последние листья, красочные плакаты были изорваны ветром и дождём.
— Здесь никого не было, — промолвила я. — Здесь вообще никого не было… — мой голос, казалось, разрушал тишину, разбивал её за мелкие кусочки.
— Твои советники хотели, чтобы всё осталось нетронутым.
— Для расследования?
Фицрой кивнул.
Мы подошли к задней части дворца, к двойным дверям, что вели в зал. Даже сейчас, когда прошла целая неделя, двери были приоткрыты, будто бы приглашали нас внутрь. Дворец замер во времени, застыл в ночь падения двора.
Дверь скрипнула, когда мы толкнули её, проходя внутрь.
Столы после банкета ещё стояли на местах, но тарелки сбили на пол. У потолка ворковали голуби, на пол были брошены инструменты. И я сидела за этим столом, и умерла бы, если б не ушла.
Глаза Мадлен заблестели от слёз.
— Вот как это было. Вот где они все умерли.
Фицрой молча прошёл вдоль зала, перешагивая через стулья и рассыпавшиеся драгоценности.
Я повернулась за месте, рассматривая зал — такой тревожный, такой тихий… Оборванный посреди праздника — и мёртвый. Кто-то пытался убрать от тел, удалить всё, что можно — и праздник будто бы замер. Все ушли, но забыли вернуться.
— Нам надо на кухню, — промолвила я. — Ты знаешь дорогу?
Мадлен кивнула. Она провела нас сквозь другую дверь по коридору, освещённому только лунным светом, в котором так ярко сверкали позолоченные стены.
Шаги эхом отражались по коридору. Я схватила Фицроя за рукав, кивая по направлению звука. Мародёры. А если нас увидят? Признают ли во мне королеву или увидят просто конкурентов, охотников за сокровищами?
Проход был заставлен статуями и вазами ростом с человека. Я спряталась за одной из вас, и Фицрой вжался позади меня, прижимая меня к холодной стене — я чувствовала, как билось моё сердце.
Мадлен и Наоми скрылись за статуей, показывающей двух влюблённых.
Шаги приближались. Дыхание Фицроя обжигало затылок.
Из-за угла показался мужчина.
Холт.
Я ахнула, и Фицрой зажал мой рот ладонью, пытаясь подавить звук. Холт шагал по коридору, осматривая всё, будто бы оно ему принадлежало, и плащ развевался за спиной.
Что он делал.
Я ждала, пока он наконец-то не повернул за угол, а после выскользнула из-за вазы и прокралась следом за ним. Фицрой поймал меня за руку, но я только вывернулась из его тёплых пальцев. Я должна была увидеть, что тут забыл Холт, зачем он пришёл.
Поворот, поворот… Фицрой поймал меня за руку, притягивая к себе.
— Стой, — прошипел он мне на ухо, — я знаю, куда он идёт.
Я бросила на него быстрый взгляд.
— Куда?
— Это дорога в святыню Забытых. Единственное, что есть внизу.
— Во дворце есть храм?
— Разумеется! Даже если отец не верил в Забытых, это не значит, что он упустил бы возможность похвастаться золотом.
Я кивнула, вновь загнула вперёд, но он потащил меня обратно.
— Подожди. Мы посмотрим, когда он уйдёт.
— Но поможет ли это?
— Ты увидишь, что он там делал, а он нас не заметит.
Мне хотелось спорить, но он был прав. Если Холт нас увидит, то не сможет спрятать все свои тайны. И ведь он не знал, что мы были здесь — а я не могла позволить ему узнать об этом, пока окончательно не исключила из списка подозреваемых.
Так что пришлось ждать, укрывшись в нише статуи, прижимаясь к Фицрою — и соблюдая немотную, кошмарную тишину.
Почему Холт был здесь? О, существует ли невинная причина — быть в темноте, одному… Зачем?
Раздались шаги — и Холт вновь прошёл мимо нас.
