С такой великолепной внешностью, телом и этими мозгами? Она была готова поставить свой дом на то, что он шагал по жизни с отношением весь-мир-у-моих-ног.
— Итак, расскажи мне о том визитере, — попросил он.
Ожидая ответа, он опустил подбородок и смотрел на нее из-под полуопущенных век.
Неудивительно, что он кого-то убил.
Она пожала плечами.
— Понятия не имею. Моя бабуля только сказала, что у мужчины были темные волосы и глубоко посаженные глаза… — Сола нахмурилась, отметив, что радужки его глаз были, как всегда, цвета полуночи — подобное казалось неестественным. «Контактные линзы?» задумалась она. — Она… она не упомянула имя, но он, должно быть, был вежливым… в противном случае, я услышала бы об этом и еще о многом в придачу. О… и он разговаривал с ней на испанском.
— Есть кто-то, кто стал бы тебя искать?
Сола покачала головой.
— Я не распространяюсь об этом доме… никогда. Большинство людей даже не знает мое настоящее имя. Вот почему я подумала, что приходил ты… кому же еще… я имею в виду, никто никогда сюда не приходил, кроме тебя.
— Кто-то из твоего прошлого?
Выдыхая, она обвела взглядом кухню; затем вынула салфетки из держателя и упорядочила их по новой.
— Не знаю…
С жизнью, которую она вела? Это мог быть кто угодно.
— У вас тут есть сигнализация? — спросил он.
— Да.
— Ты должна понимать, что он опасен, пока не докажится обратное.
— Согласна. — Когда мужчина — Эссэйл, как она теперь знала — потянулся к своему пальто, она покачала головой. — Никаких сигар. Я же сказала…
Он показушно вытянул золотую ручку, приподняв ее. Затем взял одну из салфеток, что она вертела в руках и записал семизначный телефонный номер.
— Позвони мне, когда он вернется. — Эссэйл скользнул квадратным листочком по столу, но задержал указательный палец на цифрах. — И я позабочусь об этом.
Сола так быстро вскочила, что стул заскрипел по полу. Она тут же замерла, посмотрев на потолок. Когда сверху не донеслось ни звука, она напомнила себе сохранять спокойствие.
Тихонько подошла к плите. Вернулась обратно. Подошла к задней двери с крыльцом. Снова вернулась.
— Послушай, мне не нужна помощь. Я ценю это…
Когда она повернулась, чтобы совершить очередное путешествие к плите, Эссэйл оказался прямо перед ней. Ахнув, она отскочила. Сола даже не слышала, как он подошел…
Его стул находился в том же положении, как и когда он на нем сидел.
А не как ее, отодвинутый от стола.
— Что… — Она замолчала, почувствовав головокружение. Естественно, она не собиралась спрашивать, что он такое…
Когда он протянул руки и заключил в ладони ее лицо, Сола поняла, что очень трудно будет ответить «нет» на все, что бы он предложил.
— Ты позвонишь мне, — приказал он, — и я приду.
Слова были настолько тихими, что почти сливались в простой шум; его голос такой низкий… глубокий.
Гордость в голове сформулировала протест, но рот отказался его озвучить.
— Ладно, — сдалась она.
Теперь он улыбнулся, чуть приподняв уголки губ. Боже, его клыки были куда длиннее, чем она помнила.
— Марисоль, — мурлыкнул он. — Красивое имя.
Наклоняясь к ней, он нежно надавил на ее челюсть, приподнимая подбородок. «О, нет, черт, нет, она не должна этого делать. Не в этом доме. Не с таким мужчиной как он…»
«Наплевать». Со вздохом поражения, она закрыла глаза и потянулась губами навстречу…
— Сола! Сола, что ты там делаешь!
Они оба замерли… и, внезапно, Сола вернулась в тринадцатилетний возраст.
— Ничего! — прокричала она.
— Кто с тобой?
— Никого… телевизор включен!
Три… два… один…
— Не похоже на телевизор!
— Иди, — прошептала она, толкая Эссэйла в широкую грудь. — Ты должен сейчас же уйти.
Эссэйл опустил веки.
— Думаю, что хочу познакомиться с ней.
— Не хочешь.
— Хочу…
— Сола! Я спускаюсь!
— Уходи, — прошептала она. — Пожалуйста.
Эссэйл провел большим пальцем по ее нижней губе и наклонился, выдохнув Соле прямо в ухо:
— Я планирую продолжить это там, где нас не прервут. Просто чтобы ты знала.
Отворачиваясь, он с нервирующей медлительностью направился к двери. И даже когда шлепанцы ее бабули неумолимо приближались все ближе, спускаясь по лестнице, он задержался, чтобы оглянуться через плечо, открывая входную дверь.
Его горящие глаза скользнули по ее телу.
— У нас с тобой еще ничего не закончено.
А затем он, слава богу, ушел.
Ее бабушка вынырнула из-за угла долей секунды спустя как закрылась входная дверь.
— Ну и? — произнесла она.
Сола глянула в окно над столом, заверяя себя, что снаружи все еще темно как внутри шляпы. «Уф. Хорошо».
— Видишь? — произнесла она, разводя руки в пустой кухне. — Здесь никого нет.
— Телевизор не включен.
«Ну конечно. Ох, и почему ее бабуля не оказалась так добра, чтобы стать слабоумной, как многие пожилые люди в ее возрасте?»
— Я выключила его, потому что он тебя потревожил.
— О. — Подозрительные глаза рыскали по кухне…
Дерьмо. На линолеуме, где они проходили, остался тающий снег.
— Да ладно тебе, — сказала Сола, побуждая женщину резко изменить поведение. — Думаю, на сегодня достаточно допросов. Пора спать.
— Я слежу за тобой, Сола.
— Я знаю,
