– Правильные вопросы задавай: не сколько раз помирал, а сколько раз жил. Много, братец, много, – сказал он и пошел дальше. – Так много, что уж и не упомяну всего. Да только больше не хочу. Так хотел помереть от старости, да тут батя твой со своей дубиной, – он снова рассмеялся.
– Как нас называют?
– По-всякому. Когда кричат: «Бес в нем!», когда: «Свят, свят!». Но ты людям не открывайся. У каждого для такого, как мы, своя дубина имеется. Негоже помирать ежечасно. Жить-то, поди, лучше!
– Есть такие, как мы, еще?
– Были. Там, откуда я, были еще. Да вот только давненько это было… Расползлись по белу свету. Не все добрые. Есть те, кто людей по чем зря губят… Есть и те, кто целыми княжествами и царствами правят, а как в поздние лета входят, так помирают, а на заре уже и наследник объявляется, и вот чудеса: наследник как капля воды похож на правителя! А то ведь он и есть, а гроб пустой хоронят.
– Так и ты делал? – спросил Борислав.
Игорь в ответ лишь ухмыльнулся.
– Далече, поди, отошли от баб твоих, – сказал он. – Разводи огонь…
– Для чего?
– Ишь ты, прыткий какой. Погоди, узнаешь… А у меня пока для тебя подарок…
Игорь достал большой нож и положил его перед Бориславом.
– Он твой, – сказал он. – Уж поверь, не затупится и через сотни лет. Только ножны ему потребуются. Такой нож заслуживает красивой одежи. Он тебе не раз пригодится.
– Игорь, а как же моя сестра?
– А что – сестра? Она проживет жизнь, состарится и умрет. Навеки вечные.
– А я буду жить?
– А ты будешь жить.
– А Дарина?
– Любишь? – ухмыльнулся Игорь.
– Люблю, – уверенно ответил Борислав.
– Тяжко тебе придется, братец, тяжко… Ежели и вправду любишь, то живи с ней до старости. А когда час ее придет, то уходи в лес, в горы… Куда глаза глядят. Уходи и живи там, пока не помрешь. А помрешь – снова живи и снова помирай. И так, пока боль не утихнет.
– У тебя так же было?
Игорь улыбнулся и подбросил хвороста в разгоравшийся огонь.
– Было… – сказал он. – Есть травки, которые тебе, коли нужно, помереть помогут, когда потребуется. Да только гляди, чтобы закопать не успели. Бывало и такое у меня, – он снова принялся хохотать, – просыпаюсь – а я в земле лежу закопанный! Вдохнуть не могу никак и снова помираю! Ох, несколько дней выбирался… Да выбрался. Вот, держи, – Игорь передал Бориславу мешочек с травами. – От баб своих прячь. Ежели заварят и выпьют – взаправду помрут. А коли ты съешь или выпьешь, то помрешь, а к утру снова проснешься. Помрешь стариком, как я был, а проснешься таким, как сейчас! Таким, каким тебя медведь тогда задрал… И никаких следов не будет, хоть даже руку отсекут.
– А голову? – спросил Борислав. Улыбка сошла с лица Игоря.
– А вот для этого ты мне и понадобился… Травушку ту я выпью прям тут, перед тобой. Не страшись – помру. Не привыкать… И не прощу тебе, ежели очи на заре открою.
Игорь посмотрел на Борислава серьезно и властно, отчего у того мурашки по спине пробежали.
– Ножом моим сердце мое вырежи да в огонь брось, – продолжил он, – в нем – душа, жизнь моя. А затем и голову… Остальное прикопай – давно пора червям телом сим поживиться.
– Я не могу…
– Можешь, еще как можешь! Я по твоим следам шел, видел, как ты бусурман по деревьям-то развешивал, – Игорь опять рассмеялся, а затем снова стал серьезным. – Устал я. Ей-богу, устал… Сослужи в дружбу.
– Сколько лет тебе?
– А я уже и не припомню, – ответил Игорь. – Русь православной еще не была, когда я первые голод познал. Ох, тяжко мне было тогда… Да чем старше становлюсь, тем могуче и сильнее делаюсь. Так и ты будешь. Я еще тогда приметил тебя, когда ты с медведем тем боролся: здоровый молодец, больше батьки своего, никак – богатырь. Негоже такому так рано помирать.
– Отчего ж тебе самому жить надоело?
– Я за все это время покоя так и не обрел… Хожу по белу свету, как неприкаянный… Дома давно нет, жены – нет. Дети мои померли давно, а иных дано не будет. Вот и почто мне такая жизнь? Не сделаешь ты то, о чем прошу, другого оберну, и он совершит.
– А многих обернул? – продолжал задавать вопросы Борислав.
– Не многих… Не каждому можно, не каждый схочет.
– А меня ты не спрашивал!
– Времени не было, да ты и не ответил бы. Не смог бы. С каждым вздохом из тебя жизнь уходила да землицу напитывала. Кишки твои рядом с тобой лежали, ребра белые торчали, из горла рваного лилось. А сердце билось… Спрашивать его… Ишь ты! Батя твой обезумел, когда увидел тебя таким. Как по мне, так я спас тебя. Живи! А надоест – ты знаешь, что делать.
– Сердце и голову – в огонь, – сказал покорно Борислав.
– Или целиком в огонь, – дополнил Игорь, – но тогда так, чтобы дотла. Иначе будешь корчиться, как уголек, а на утро все одно силы те тебя целехонького соберут.
– Что за силы? От Бога ли, от лукавого?
– А ежели и ни от того, и ни от другого? – хитро так улыбнулся Игорь. – Вот оно так есть – и все на этом! Не тяни. Огонь разгорелся.
С этими словами достал Игорь из-за пазухи жменю травы сушеной и в рот быстро положил. Затем снял со своего пояса мешочек и молча, без слов положил его на землю рядом с Бориславом.