В распахнутое окно тянуло ночной свежестью. Дикий Ворон, заложив руки за голову, лежал на кровати в одной длинной хлопковой сорочке и смотрел в потолок.
Красный ходил по комнате, кусая губы. Рука его то и дело касалась ожерелья, спрятанного под рубахой.
— В Приморье делать больше нечего, — заявил Дикий. — Завтра надо выдвигаться к Таумрату. Но сначала заплатить Черным отрядам.
— Да, да, и еще наемникам, — пробормотал Красный. — Я все помню.
— Наемникам платить не обязательно. Мне не нравится эта стерва Ильди, да и не сказать чтобы ее люди хорошо отработали свое золото в битве, — хмыкнул Дикий. — С наемниками потом разберемся. Но сейчас надо возвращаться домой, в Твердыню, а уже оттуда со свежими силами идти на Таумрат.
— Это неразумно, — возразил Красный. — Зачем совершать лишний переход? Мы можем выступить и отсюда.
— Как это, зачем? — удивился Дикий, переводя взгляд на брата. — Фении измотаны. Мы должны привести их домой. Кто-то останется в Горах, кто-то, наоборот, присоединится.
— Да, да, это все так, — забормотал Красный, ломая пальцы. — Но ты можешь уйти с ними один. А я останусь. Встретимся же на перекрестке главных дорог. Я буду с армией Приморья, ты — с воинами Серых гор.
— Ты что, не пойдешь со мной домой? — опешил Дикий, усаживаясь на кровати.
Он не верил своим ушам.
— Я очень хочу домой, но так будет благоразумней! — начал оправдываться Красный. — Сам подумай, как здесь все бросить? Надо навести порядок, присмотреть за лордами и малышом Альпином.
— То есть ты хочешь опять расстаться? — помолчав, спросил Дикий. — Теперь, когда мы победили и все позади? Или морская ведьма так тебя заворожила, что ты решил променять меня и Горы на ее змеиные глаза? Так бери ее с собой! Привяжи к телеге, как корову, и уведи в Твердыню.
— Нет, нет, это тут ни при чем! Все дело в государственных делах. Не могу я просто так их бросить.
— Не узнаю тебя, — горько произнес Дикий. — Ты стал другим. Я больше не чувствую в тебе Гор.
— Ай, хватит, — отмахнулся Красный. — Один вон уже доигрался! Не хочу я туда возвращаться!
Он быстро отвернулся, но Дикий успел заметить красный огонек в глазах брата.
— С тобой что-то случилось, и что-то плохое, — убежденно сказал Шестой Ворон. — Я чувствую, что ты в опасности. Брат, я прошу тебя — вернись со мной домой. Там я смогу тебе помочь, там, где Горы дают мне силу…
— Я тебя тоже не узнаю! — запальчиво воскликнул Красный. — Причитаешь тут, как бабка над пролитым молоком. Несешь всякую чушь. Напряги свою голову и подумай: как я могу бросить Приморье без власти? Чтобы пришлось потом разбираться с чересчур наглыми лордами, в руках у которых останется наш Альпин? А?
В комнате снова повисло молчание. Дикий всматривался в лицо брата, словно пытался что-то в нем прочесть. Он всем своим существом ощущал исходящий от Красного холод. Даже взгляд у него стал другим — беспокойным, ускользающим. Пятый Ворон старался не смотреть брату в глаза, а если смотрел, то словно сквозь него и в серо-голубых глазах отражалась пустота.
— Мне не нравится, как ты изменился, — повторил Дикий. — Но ты всегда соображал лучше, чем я. Делай как знаешь. Но тоска у меня вот здесь, если бы ты знал, какая тоска…
Он потер левую половину груди.
— Ни к чему стонать, как старик о молодости, — бодро заявил Красный. — Мы добились всего, чего хотели. Осталось взять Таумрат, и никто нам не указ. Поверь мне, я знаю, что делаю.
Покачав головой, Дикий отвернулся. Слова брата его явно не убедили.
Наутро армия Серых гор выступила из Нессекса. С ними шли Черные отряды, а также остатки Вольного братства. Черным отрядам щедро отсыпали золота из клада Кондлы.
— А вы свое получите, когда возьмете с нами Таумрат, — сказал Дикий Ильди.
— Заплати нам хоть сколько-нибудь вперед! — потребовала она. — Чем мы хуже этих стариков?
Дикий кивнул Красному Ворону. Тот распорядился, чтобы каждому наемнику выдали половину от оговоренной суммы. Отряды Вольного братства заметно поредели — немало воинов, получив деньги, растворились в шуме столицы.
Теперь ничто не мешало отправляться в путь.
Красный провожал брата верхом. Дикий молчал и угрюмо разглядывал гриву своего коня.
— Будет тебе дуться, — беззаботно рассмеялся Пятый Ворон. — Через четыре дня увидимся.
— Хорошо, — буркнул Дикий.
Регент Приморья остановил коня. Его свита тоже придержала поводья.
— До встречи!
Дикий протянул брату руку, и тот крепко ее сжал. Шестой Ворон хотел что-то сказать, но лишь закусил губу и выслал Сумрака вперед.
Когда их войско подошло к перекрестку, Дикий обернулся. Красный с довольной улыбкой махал ему рукой на прощание. Волосы его развевались на ветру. Эта картина: рыжие волосы, синее небо — навсегда врезалась Дикому в память.
Когда на город спустилась ночь, Красный позвал своих телохранителей и отправился в комнаты, где взаперти сидела Айфе.
Оставив охрану при входе, он вошел к пленнице. Фоморка сидела на полу в углу. Гостя она встретила злым взглядом.
