— Напрасно ты тратишь силы на ненависть, — обратился к ней Красный. — Я потерял в этой войне уже троих братьев, да и четвертый тоже не жилец на этом свете. Не бывает сражений без смертей. Зато теперь наступил мир. Фоморы могли бы заключить выгодный союз с Приморьем, Серыми горами и даже с Таумратом. Зачем враждовать, если можно объединиться?
Айфе молчала.
— Нам не было никакой выгоды убивать твоего брата, — добавил Красный. — Во-первых, он мне нравился, во-вторых, зачем терять сильного союзника?
— В-третьих, эти жалкие приморцы ненавидят нас с начала времен, — прошипела Айфе. — Не может быть никакого мира между нами! И смерть Немеда — лучшее тому доказательство! Это ведь он придумал попробовать заключить мир — и что же? Его подло убили, заманив в ловушку!
Красный прикрыл глаза, собираясь с мыслями.
— Я не приморец, я пришел с Серых гор, — произнес он наконец. — Я не питаю ненависти к фоморам. К троллям это Приморье! Ты можешь заключить договор со мной. И с Таумратом.
Айфе криво усмехнулась.
— Я не испытываю к тебе неприязни, напротив, — Красный подошел к девушке, мягко опустился рядом с ней на пол, заглянул в глаза и прошептал: — Мы сможем быть вместе. Я отдам тебе золото. И даже прикажу убить тех приморцев, которых ты обвинишь в смерти брата. Поверь мне, морская воительница!
Словно завороженная его вкрадчивым сладким голосом, Айфе молчала. И не оттолкнула, когда их губы соприкоснулись.
Переход был трудным, но Дикий не жалел людей, торопясь попасть в Твердыню к ночи. По пути воины откалывались от войска, расходясь по домам, чтобы отдохнуть, привести себя и оружие в порядок, побыть с близкими.
Ушли и Черные отряды.
— Помни, один из твоих братьев либо ты сам должен взять в жены нашу сестру, — напомнил на прощание Кормал. — Таков был уговор.
— И я сдержу слово, — пообещал Дикий. — Следующей осенью ждите сватов. Прощайте!
Воины Владык Улада свернули в ущелье, отказавшись переночевать в гостеприимной Твердыне, несмотря на все уговоры Дикого.
— По пути где-нибудь в замке переночуем, у старых друзей, — заявил Кормал.
Фаэлин кивнул, соглашаясь с братом.
Когда впереди показались башни Твердыни, к Дикому подскакал Коннла Волк и позвал его в обоз — Мудрый хотел видеть брата.
Дикий подъехал к телеге, на которой лежал лорд Сова. Тот еле дышал. Подбородок его был залит темной кровью.
— Оставьте меня вон у тех скал, — попросил Мудрый. — Дальше мне нет пути.
— Я не могу этого сделать! — возмутился Дикий. — Ты мой брат! Мы найдем тебе лучших лекарей. Как я брошу тебя здесь на смерть?
— Что есть смерть? — с трудом усмехнулся Мудрый. — Не более чем переход из этого мира в иной. Прошу тебя как брата, первый и последний раз, оставь меня у тех скал. Меня ждут…
Дикий оглянулся по сторонам. Ему показалось, что из-за камней за ним кто-то пристально наблюдает. У Ворона зашевелились волосы на голове, по коже прошел мороз.
— Что ж, твоя воля, — пробормотал он. — Я пришлю к тебе Младшего, проститься.
— Не стоит. Мне это не нужно, а его прощание лишь опечалит. Ты остаешься старшим, Дикий брат. Хозяином гор, лордом Твердыни. В твоих руках трон Таумрата и судьба Младшего. Не урони честь рода.
— Ладно, ладно, разберусь как-нибудь, — проворчал Дикий. — Прощай! Надеюсь, там, куда ты так рвешься, тебе будет хорошо.
Махнув рукой на прощанье, Дикий поехал во главу отряда. Фении сняли Мудрого с телеги и отнесли на плаще к скалам, уложив так, чтобы спрятать от ветра.
Отряд уходил прочь, а Мудрый лежал, прикрыв глаза и прижимая к груди свою флейту. Постепенно его скрыла тьма.
Твердыня встретила Хозяина гор яркими огнями и готовым пиром — посланные вперед гонцы успели доставить радостные вести.
Дикий был настолько любезен, что позвал на пир всех командиров Вольного братства во главе с Ильди. Опьянев от еды, вина, роскоши и непривычно ласкового обхождения, наемники начали шуметь.
— Неплохие вы воины, горцы! — орал Керн.
В битве он получил глубокую рану — клинок рыцаря рассек ему плечо. Рану зашили, но наемника охватила горячка. Однако, несмотря на боль, Керн пришел на пир, не желая пропускать развлечение.
— Поднимаю этот кубок за союзничество Серых гор и Вольных воинов! — орал Керн, пылая от лихорадки и вина. — За дружбу! И за золото!
— За золото, — улыбнулся Дикий.
Облаченный в парадный наряд Ворон сидел во главе стола и неторопливо пил вино. Наемники расположились справа от него, фении и горные лорды — слева.
Повернув голову, Дикий махнул рукой притаившемуся в углу Коннле. Тот ухмыльнулся и нырнул за занавеси у стены. Спустя несколько мгновений послышался странный шум, словно поворачивались на осях большие колеса.
Под наемниками распахнулись люки, ведущие в бездну.
Гости замолкли. В зале раздался смех. Смеялся Коннла — он уже уселся за стол напротив Дикого.
Из провалов доносились жуткие вопли и стоны боли, предсмертные хрипы. Постепенно они стихали.
— Ну, за дружбу! — Дикий с ухмылкой поднял свой кубок. — Пошлите кого-нибудь добить раненых, чтобы не мучались, заодно и золото соберите.
