Стоявшие у стены фении серыми тенями скользнули прочь из зала. Над головой Дикого послышалось хлопанье крыльев — огромный черный ворон, неизвестно как попавший в зал, уселся на спинку его кресла и хрипло каркнул.
Все принялись за еду, весело обсуждая случившееся. Лишь Младший Ворон хмурился, не сводя с брата пристального взгляда. Дикий наконец заметил это. И кивком головы указал на дверь.
Братья одновременно поднялись со своих мест и вышли из зала.
За дверью Младший набросился на Дикого:
— Так вот что ты тут переделывал! Готовил подлую ловушку!
— Гости всякие бывают, — рассмеялся Дикий. — Эти наемники предали Бреса. Точно так же они могли предать и нас. Не стоит таким доверять. И платить тоже.
— Это отвратительно, это гнусное предательство! Ни наш отец, ни наша мать такого бы не допустили!
— Но они мертвы, а я теперь лорд Твердыни. Хватит ругаться. Нас осталось так мало! Тем более что у меня есть для тебя важное дело.
— Что еще за дело? — недоверчиво спросил Младший.
— Отличное дело, радость и праздник, — хохотнул Дикий. — Женишься на сестре Владык Улада. Такое они мне условие поставили перед тем, как дать воинов. Уперлись, понимаешь, старые дурни! Пришлось пообещать, что кто-то из нас проведет девицу под омелой. Но Красный сядет на трон Таумрата, а кроме тебя да него, никого и не осталось. Так что быть тебе женихом!
Младший слушал, все больше и больше меняясь в лице.
— Я не женюсь на сестре Владык, — заявил он.
— Что значит — не женишься? — Дикий уставился на него во все глаза.
— Ты должен был спросить меня, прежде чем давать обещание!
— Как старший я тебе ничего не должен, — разозлился Дикий. — Что ты уперся, словно кляча водовозная на перекрестке? Или думаешь, я тебе калеку подсуну? Видал я их сестру, красивая девица, статная, бедра широкие, наследников нарожает. Окажись она хромой или кривой, я бы не согласился.
— Будь она даже самой прекрасной женщиной в мире, не женюсь я на ней!
— Почему?
— Потому что я люблю Эйнли и дал ей слово! — выпалил Младший.
Несколько мгновений Дикий, нахмурившись, соображал. Потом взгляд его прояснился.
— Ты про дочку кузнеца со сладким голоском? Так она простолюдинка. Кто же женится на деревенских девках? Если она тебе так прикипела к сердцу, оставь ее при себе, ночной женой. Я не против, сестра Владык Улада тоже, уверен, возражать не станет.
— Эйнли — честная девушка, и я проведу ее под омелой!
Дикий поджал губы. Лицо его стало злым, взгляд упрямым.
— Послушай, ты, глупый осел, — процедил он. — Ты уже воин и мужчина и должен отвечать за свои речи. Ты не посмеешь опозорить род Воронов, женившись на деревенской девке.
— Еще как посмею! — крикнул Младший. — Ты мне не отец и не Старший, чтобы указывать! У меня своя воля.
— Я — глава рода, — прошипел Дикий. — Мы все делали то, что велела нам мать, во имя долга и чести! А ты собираешься опозорить ее память и Твердыню? Последний раз говорю — одумайся, сделай эту девку полюбовницей, а в жены возьми уладку!
— Нет.
— Тогда я вышвырну тебя вон и лишу всех прав наследования! — заревел Дикий, впадая в бешенство. — Тот, кто не считается с интересами рода, недостоин быть в роду! Убирайся прочь из Твердыни, щенок, и плоди своих ублюдков на соломе! Я не признаю твой брак с этой деревенской шлюхой!
Тут Младший кинулся на брата, и они сцепились в слепой ярости. На шум прибежали фении, и Воронов растащили.
— Я лишаю тебя прав на наследство отца! — орал Дикий, вырываясь. — Пошел вон, паскудник! Ты не лорд, не воин и не мужчина, ты тряпка, которой шлюхи себе задницу подтирают!
— А ты — сволочь и презренный предатель! — кричал в ответ Младший. — Не успела умереть мать, как ты возомнил себя господином всех земель и всех людей! Да кто ты такой, чтобы говорить мне о чести рода? Сколько крестьянок ты сам обесчестил, грязный развратник!
— Чтобы ноги твоей в Твердыне не было, убирайся вон сегодня же! — исходил пеной Дикий. — Забирай свою подстилку и проваливай!
Фении утащили его обратно в зал и заставили выпить огромный кубок вина, чтобы успокоить.
Младшего тоже отпустили. Он побежал на кухню, где Эйнли помогала готовить блюда для пира. Задыхающийся, с разбитым лицом, он перепугал всех женщин.
— Быстро! Мы уезжаем прямо сейчас! — Младший схватил девушку за руку.
— Что случилось? — испуганно спросила Эйнли.
— Ты едешь со мной или нет? — закричал в исступлении Младший.
Дочь кузнеца молча кивнула. Вместе они прошли в комнатку служанок, где она спала. Эйнли торопливо собрала в котомку свои скромные пожитки, и влюбленные побежали на конюшню.
Младший быстро заседлал своего коня, усадил в седло Эйнли, запрыгнул сам — и они понеслись прочь из Твердыни в холодную горную ночь.
Мрачный, как могильщик, Дикий сидел в одиночестве в своих покоях. Дверь без стука распахнулась, и вошел Коннла Волк.
— Там это, баба та выжила, — сообщил он.
— Какая?
— Которая наемница, Ильди зовут. Что с ней делать?
— Какого хрена вы ее не добили? — огрызнулся Дикий.
— Решил тебе сказать, мало ли, — пожал плечами Коннла.
— Как она выжила-то?
