И когда ни одно из шаманских заклинаний или снадобий не смогло остановить череду смертей, кому-то из старейшин было видение, что это бледнолицые принесли с собой убийственную болезнь, что их лошади, стеганые одеяла и черный мальчик, украденные у них, оказались проклятыми и нечистыми. Для того чтобы снять проклятие, сказал он, те, кто еще остался в живых, должны убить лошадей, оставить свои дома, дабы их очистили ветер и дождь, и вернуться на то место, где были украдены лошади, чтобы сжечь там одеяла и Кулли. Выжившие с неизбывной печалью расстались со своими мертвыми, собрали пожитки и пустились в скорбный путь вверх по реке.
– Пятна? Ох, Гидеон, похоже, они все заболели корью! – воскликнула София. – Воины, похитившие Кулли, должно быть, заразились от него подобно Руфусу и мальчикам. Но ведь не могло же столько людей умереть от кори. От нее вообще трудно умереть.
Гидеон взглянул на нее. Он не верил в то, что бледнолицые вызвали пятнистую болезнь, они сами страдали от нее, но у них нашлась какая-то сила или заклинание, чтобы защитить от нее и себя, и негров и не погибнуть. Сила эта была велика, и племена не рискнут вторгаться на земли, населенные людьми, которые обладали ею.
Он не стал говорить о том, что успел спасти Кулли в самый последний момент. Индейцы, похитившие его, умерли, а остальные решили, что Кулли проклят и что его надо сжечь в качестве жертвоприношения, чтобы умилостивить духов. И лишь благодаря долгим переговорам с выжившими старейшинами в совете матерей-прародительниц, которые решали судьбу пленников и заложников, этого удалось избежать. Они напомнили Гидеону, что и его собственная бабушка умерла от странной болезни, которая пришла к ним вслед за неграми и бледнолицыми. Разве не взывает ее дух к отмщению? И разве не долг члена клана – отомстить за смерть другого члена клана? И разве не жаждет ее дух сожжения ребенка, чтобы она и другие души могли свободно отправиться в Края Сумерек? Неужели он так долго жил вдали от своего народа, что уже забыл о своем долге?
Гидеон возразил, что лучше оставить Кулли в живых, чтобы он мог работать, потому что многие молодые женщины, занимавшиеся посадкой и сбором урожая, умерли. Пожилые женщины обсудили этот вопрос с практической точки зрения и согласились. Но шаманы все равно настаивали на том, чтобы сжечь мальчика, а женщинам не хотелось перечить им. Кроме того, людям пришлось бросить свои кукурузные поля, поэтому растения засохли на корню и осыпались, будучи неубранными. В этом году не будет Праздника Зеленой Кукурузы, венчавшего сбор урожая, а грядущая зима будет трудной. У них осталось очень мало еды и воинов, чтобы охотиться. А Кулли станет лишним ртом, который придется кормить.
Гидеон заявил, что дух бабушки не приказывал ему сжечь мальчика, и он в обмен на Кулли предложил привезти смолотой кукурузной муки с фактории, которая поможет им пережить зиму. Пожилые женщины совещались вновь и вновь. В конце концов они согласились принять кукурузную муку и позволили Гидеону увести Кулли с собой, прежде чем выкуп будет выплачен и он успеет причинить им новые беды. Ни сами пожилые женщины, ни Гидеон не сомневались в том, что он вернется с кукурузной мукой, как и обещал.
Он уже подумывал о том, а не отказаться ли им с Кейтлин от планов относительно новой фактории. Но потом решил, что это несчастье означает, что переселенцы несут с собой и другие беды, а если так, то его долг состоит в том, чтобы попытаться понять их, и тогда, быть может, он узнает, какие заклинания и чары могут предотвратить грядущие несчастья. Он должен отправиться к плоской скале, возвышающейся над долиной, куда часто наведывались духи предков. Он принесет в жертву табак и, бросив его в костер, спросит у духов совета.
Гидеон принес с собой и другие новости. Охотники-трапперы сообщили, что британцы, французы и их индейские союзники начали войну в Огайо. Погибли уже многие, включая английского генерала Брэддока. Полковник Вашингтон лично присутствовал на его похоронах, после чего приказал сровнять могилу с землей и несколько раз проехать по ней крытыми повозками, чтобы ее нельзя было обнаружить и осквернить, а дикие звери не смогли бы выкопать и сожрать его тело.
Вот так Анри и узнал, что его доклад уже потерял всякий смысл, что у него с Тьерри не осталось средства, которое гарантировало бы им возвращение домой, и что его не ждет награда, когда он вернется во Францию. Он в ярости выругался по-французски, послал Софию к дьяволу и выскочил вон.
На следующий день Гидеон поцеловал Кейтлин, сказал ей, что вернется так быстро, как только сможет, и попросил ее не беспокоиться. Не спрашивая согласия Карадоков, он впряг двух мулов в самую большую крытую повозку и, нагрузив ее бочонками с кукурузной мукой, отправился обратно тем же путем, которым пришел сюда. Кейтлин расплакалась, глядя ему вслед, и София обняла ее за плечи.
– Нам нельзя падать духом, – вздохнула она.
