– Там внутри свалена какая-то куча. Должно быть, развязались веревки… – А потом она пронзительно взвизгнула: – Ой, Гидеон! Боже милостивый!
Плот был завален чудовищно изуродованными телами. Здесь были скальпированные солдаты, женщины и на этот раз даже дети. Одним из них оказался маленький мальчик, живо напомнивший ей Кадфаэля. Он лежал со сломанными ногами на руках у молодой женщины, которая невидящим взором уставилась мимо него куда-то в небо.
Ужасный груз они захоронили позади своего сада. Гидеон сказал Кейтлин, чтобы она не отправляла детей в школу, а Рианнон велел не сводить с Брина и Кадфаэля глаз и никуда не отходить от хижины и фактории. Затем он посоветовал Сету и Венере не отпускать девочек на урок к Софии, а в случае нападения укрыться в доме Мешака.
В то лето горы звенели эхом воинственных кличей, и теплыми летними ночами отзвуки их достигали ушей поселенцев. Они больше не осмеливались устраивать свой пикник с ежевикой. Гидеон предупредил их, что это стало слишком опасно.
София смазала свой пистолет и мушкеты остальных медвежьим салом. Анри кипел от безнадежного негодования, жалея о том, что раньше не увез Китти, дабы уберечь ее от опасности. Он отправился в амбар, чтобы пересчитать наличные деньги, которые хранил в тайнике: серебряные и медные монеты, шиллинги и пенсы, местные колониальные банкноты и испанские песо, составлявшие его неприкосновенный запас. Однако он усомнился, что их хватит на проезд для двоих во Францию. После этого случая он возобновил усилия по расчистке земель к западу от реки.
Судя по тем отрывочным новостям, что достигали обитателей долины Надежды, между Англией и Францией все еще продолжалась война. Анри понимал, что от этого переправа через Атлантику стала еще опаснее, поэтому мечта увезти отсюда Китти по-прежнему была несбыточной.
Деньги в любом виде – монеты, местные купюры, английская валюта – доставались им нелегко. Бóльшую часть того, что им было необходимо, они получали в результате натурального обмена. Лишь у немногих путников на плотах оказывались при себе наличные, да и те они предпочитали тратить на кукурузную муку, бекон или инструменты, которые покупали у Кейтлин, строго следившей за денежными поступлениями. Основную часть монет из своего неприкосновенного запаса Анри попросту выиграл у Карадоков в карты или кости, при этом проигрывая лишь немногим меньше. Благодаря фактории почти все деньги оседали в карманах у Гидеона, но играть в карты или кости он отказывался наотрез. Индеец оставался равнодушен к деньгам, предоставляя Кейтлин тратить их по своему усмотрению. А та была слишком умна и осторожна, чтобы рискнуть доходом от торгового поста и поставить его на карту или ссудить взаймы; к тому же они с отцом вечно строили планы относительно того, как модернизировать факторию или разнообразить ассортимент предлагаемых товаров.
У Мешака тоже водились деньги, причем было их куда больше, чем предполагал Анри, но и он отказывался играть, говоря, что ничего не смыслит в этом. В тот единственный раз, когда Анри уговорил Мешака сыграть в карты, он выставил на стол кувшин виски и умудрился остаться трезвым, а вот Анри изрядно поднабрался. Как следствие, Мешак выиграл все деньги, что поставил на кон Анри.
Таким образом, оставался один лишь Руфус, который располагал некоторыми сбережениями благодаря своей кузне, но и он не желал рисковать ими, говоря, что деньги принадлежат его мальчикам. Анри попытался было насмешками и обманом развести Руфуса на пари или карточную игру, а когда тот отказался, обозвал его плаксивым, жадным и презренным крестьянином.
Неудивительно, что отношения у них испортились и стали почти враждебными.
В июне к Софии пришел встревоженный Гидеон и сообщил, что Руфус вновь видел индейцев, которые уже открыто охотились на его пшеничном поле. Они преследовали трех белохвостых оленей, и Руфус, взбешенный тем, как беспардонно уничтожается его тщательно лелеемый урожай, выстрелил из мушкета в воздух, чтобы отогнать их, но случайно ранил одного оленя, а остальные два сумели удрать. Воины были в ярости. Они всегда охотились на оленей в этой долине. Раненый олень бился в агонии, щедро орошая землю кровью, и индейцы принялись насмешничать над Руфусом, обзывая его мазилой и слабаком. Окончательно потеряв контроль над собой, Руфус, не целясь, выстрелил и в них. Правда, он затруднился бы сказать, попал в кого-нибудь или нет, хотя и надеялся, что на сей раз не промахнулся.
Если он кого-то из них убил или раненый воин умер, угрюмо заявил Гидеон, то поселенцы вскоре узнают об этом.
