Ближайший к мальчику холст — двойной портрет. Какой-то мужчина в военном мундире и бледная женщина в красивом платье. Джейк подошел ближе и увидел, что изображена на картине не совсем женщина. Вернее, женщина, но не человек: бледная кожа, заостренные уши, острые, выпирающие изо рта зубы-клыки, черные глаза, выражение неизбывной печали на лице, длинные тонкие пальцы со страшными когтями и пятна крови на платье. А у мужчины в мундире головы и вовсе не было. Вместо нее было бесформенное кровавое пятно, будто тот выстрелил себе в голову чем-то, что обладало невероятной разрушительной силой. И содержимое его черепа попало на картину
От того у дамы такой грустный вид. Наверно.
На соседней картине нарисованы мама и ее ребенок — совсем еще кроха, она держит его на руках. В глазах у нее — грусть и вина. Лицо — будто белая маска, где губы переходят сразу в неровные, гипертрофированные, острые квадратные зубы. Вокруг глаз — глубокие тени. Лицо ребенка — точно такая же маска, только вместо грусти и вины на лице у него ехидство и самодовольство, будто это он повинен в том, что они выглядят именно так.
Джейку стало страшно и он поспешил прочь от жутких полотен.
Внезапно и совершенно не к месту он вспомнил, как случайно в трактире услышал разговор двух посетителей. Один из них — гоблин. Темно-зеленая кожа, невысокий, длинные руки с тонкими пальцами и остроконечные уши. Второй — человек. Небритый, усталый, весь какой-то поношенный. Человек сказал, что слышал, будто раньше универсальной валютой во всей Vallée de l'ombre, Долине Теней, было золото. А потом почему-то всем стало наплевать на этот металл.
Гоблин ему и ответил, что да, раньше так и было. И золото было универсальным — все его ценили и считали
А потом по их следам в город пришли другие.
И тоже набрали там золотых безделушек. Жители города искренне не понимали, что такое творится в головах их гостей — воруют тротуарную плитку, ограду в парках, всякие декоративные штуки… А потом пришли новые гости. И новые. И еще. И еще. И они все брали и брали, выменивали и покупали, отдавая за килограммы желтого металла смехотворные суммы. Жители города не унывали: рядом с их городом залегала практически не иссякающая золотая жила и добывался этот металл чуть ли не быстрее, чем его уносили.
В итоге все взятое в том городе золото попало в остальной мир и попросту обрушило рынок — оно стало никому не нужно. Отчасти ведь его высокая цена обуславливалась тем, что металл этот встречался довольно редко. Поэтому все перестали ценить золото, а замену ему так и не нашли. Поэтому не существует единой твердой валюты. В каждом городе есть малое количество собственных денег, но они не ценятся другими городами.
Джейк задумался: почему именно сейчас это пришло ему в голову? А потом понял — подсвечники, рамы картин и некоторые другие детали интерьера были или золотыми, или позолоченными. Они тускло поблескивали в темноте, отражая скудный свет свечей, отчего весь пропахший пылью коридор заполнялся мягким теплым светом.
Джейк шел дальше. Коридор, казалось, никогда не закончится: вроде мальчик и двигался, вроде переставлял ноги, но вот к теряющемуся в полумраке впереди концу так и не приближался. Джейк в отчаянии оглянулся — начало коридора тоже терялось в полумраке. Мальчик остановился и огляделся. Слева была деревянная дверь, справа — очередная картина. На ней: небольшая белая каменная колонна и две вроде бы женские фигуры в монашеских одеяниях. Кисти, лежащие на колонне, — холодные, тонкие и будто пышущие