Долина теней полностью

Примерно через сотню метров после входа в тоннель, он встретил первое живое существо в этом мире. Это был человек (что, безусловно, радовало). Юноша в странной одежде: короткие штаны из непонятного материала, безразмерная кофта и странная прическа. Юноша сидел, сжавшись в комочек, у одной из стен тоннеля и что-то бормотал себе под нос. В руках он держал какую-то блестящую черную плитку. Бормотание явно было как-то связано с это маленькой плоской штучкой.

— Эй? — окликнул его Джейк. — Ты кто? Что ты тут делаешь? Ты не видел тут маленькую девочку? Ее зовут…

Джейк осекся: юноша мгновенно замолчал и резко посмотрел на мальчика. Глаза его были пусты и безумны. Казалось, он давным-давно что-то потерял, отчаялся это найти и теперь всячески уговаривал сам себя, что эта вещь у него все равно есть.

— Что? Ты кто? — спросил юноша. — Ты есть в сети?

— В сети? — не понял Джейк.

— Да, да! — нетерпеливо сказал юноша. — В сети, — слово «сеть» он отчетливо выделял интонацией.

— Нет, меня нету в сети, — осторожно ответил Джейк.

— Когда ты там зарегистрируешься, ты мне лойсов накидаешь? — с надеждой спросил юноша.

— Что? — не понял Джейк. Чего от него хотел этот странный человек?

— Лойсов. Лайков, — с раздражением объяснил юноша. — Палец вверх мне поставишь? — и он протянул Джейку блестящую плитку, будто это могло все объяснить.

— Э… Ну ладно, — неуверенно пожал плечами Джейк. Юноша начал его пугать. — Как ты тут оказался?

— Эх, мне бы к «вафле» подцепиться! — с досадой произнес юноша. Он поднялся на ноги и стал ходить туда-сюда вдоль стены. Джейк заметил, что его штаны изорваны почти в клочья. — А то там столько уже всего выложили! Лента обновилась уже, наверно, на тонну мемасов! А сколько компиляций! Эх! А я тут сижу… — он с досадой покачал головой. Внезапно он посмотрел Джейку в глаза. — Что говоришь?

— Я говорю, как ты сюда попал? — повторил мальчик.

— Да все просто, — юноша рассмеялся. — Он предложил мне отправиться в такое место, где мой голос будет единственным значащим в сети. И я попал сюда.

— Кто — «он»? — спросил Джейк, хотя ответ, кажется, знал.

— Берам, иллюзионист этот, — сказал юноша. Джейк не ошибся с догадкой. — Хочешь, говорит, повидать такие места, которые всем твоим виртуальным друзьям и не снились? Да чтобы ты один мог всем этим — юноша взмахнул блестящей плиткой — руководить? Ну я и согласился, как дурак. Он и провел меня через зеркало — и вот я тут теперь, — юноша горько усмехнулся и покачал головой. — Спору нет: тут мой голос в сети учитывается. Потому что он, блять, единственный! Ох*нная шутка, Берам! Просто потрясающе.

Юноша глубоко и шумно вздохнул и снова уселся на прежнее место. В руках он все так же вертел плитку, одна из сторон которой была матово-черной, а другая — зеркально — черная. И снова стал что-то бормотать о неведомых Джейку «лойсах», «лалках», «мемасиках», «лентах» и «сетях». Джейк осторожно прошел мимо него и двинулся дальше по проходу.

Снова где-то вдалеке прозвучал смех. У мальчика от него мурашки пробежали по спине.

Джейк очутился в глубоком, но прямом каньоне. Дно его кто-то вымостил тротуарной плиткой, поэтому шагать там было легко и удобно. Единственное, что смущало Джейка, так это то, что стены каньона представляли собой циклопические статуи гуманоидного вида. Высокие — больше пятидесяти метров в высоту! Было не понятно, то ли кто-то резал их из цельной породы, а то ли их высекали по отдельности, а потом ставили бок о бок друг с другом. Мужчины, женщины, люди, не люди… у кого-то были пропорциональные и красивые руки-ноги-голова и тело. У кого-то — звериные головы или крылья. У кого-то недоставало отдельных частей. Пугающим в них была не схожесть с молча стоящими людьми, и не то, что они были огромны и непостижимы и разглядеть их было трудно (тумана в каньоне почему-то не было, только далеко впереди висела какая-то дымка). Пугало скорее то, что они… нет, они не двигались, не дышали и не следили за мальчиком глазами. Просто Джейк мог бы поклясться, что периодически то одна исполинская статуя, то другая — моргает. Или почесывается. Или переступает с ноги на ногу. Где-то на периферии зрения — когда на нее вроде уже и не смотришь, но во внимание она все же попадает. Сколько мальчик ни вертел головой, он так и не смог отчетливо увидеть, чтобы хоть одна из фигур действительно пошевелилась.

В итоге Джейк не выдержал этого молчаливого отсутствия внимания и побежал. Он бежал и старался смотреть только вперед — прямо перед собой. Там, где-то вдалеке, у условного конца каньона, он видел две высокие островерхие башни. И между ними висел, не касаясь ни одной из них, какой-то большой темный шар. Будто солнце. Только солнце не бывает черным.

И над всем этим все так же безмолвно и мягко светила одна-единственная разбитая луна.