Свет здесь был очень странным — он был красным. Красное небо и резкие черные тени от всех предметов. Под стеклянным тоннелем виднелся небольшой городок, сплошь состоявший из невысоких деревянных домиков со светящимися изнутри окнами. По улицам беспечно бежала какая-то собачонка. Почти у каждого дома стояли причудливой формы автомобили, освещенные падающим из окон ярким светом. Джейк как-то раз видел автомобиль — к ним в город приезжал какой-то странный тип, изобретателем назвался. Так у того автомобиль представлял собой металлическую площадку с тремя колесами, двигателем в передней части повозки и высокой трубой, из которой валил черный вонючий дым. У автомобиля было еще удобное кожаное кресло, руль и огромный деревянный сундук с замком, закрепленный сразу за креслом.
Эти же автомобили, стоявшие на земле под Джейком, были о четырех колесах и выглядели
За городком начинался подъем на небольшой холм, поросший лесом. Повсюду стояли какие-то высокие деревянные столбы с веревками. Часть веревок тянулись к домам.
В багрово-красных небесах висела все та же разбитая луна, только теперь она была ярко-желтая и давала достаточно света для того, чтобы осветить исполинский черный человекообразный силуэт, медленно приближавшийся к городу. Он был действительно огромен — как те статуи из давно оставленного позади каньона. Ступал он медленно и неотвратимо, но на удивление бесшумно. Джейк решил было, что этот силуэт — лишь тень от кого-то внизу, как вдруг этот силуэт задел ногой одну из веревок, тянувшихся между деревянных столбов. Веревка лопнула, выпустив в небо фонтан желтых искр. Одновременно с этим в одном из домов погас свет в окнах. Послышались возмущенные вопли и люди начали выходить на улицу.
Силуэт порвал еще несколько веревок и теперь почти весь городок погрузился во тьму. Люди начали выходить на улицу целыми семьями. Они громко переговаривались друг с другом и светили вокруг домов фонарями, дававшими странные яркие, узкие, четко направленные лучи света.
Силуэт бесшумно добрался до погруженного во тьму города. Джейк, из-за того, что находился на высоте примерно тридцати метров над землей, видел его отчетливо — он зиял тьмой на фоне огромной яркой луны.
Силуэт бесшумно нагнулся и подхватил с земли одного из людей. Тот отчаянно закричал и несколько раз выстрелил из чего-то прямо в чудовище. Горожане услышали выстрелы и побежали к источнику звука. Впрочем, увидев монстра, они принялись кричать и разбегаться в разные стороны. Джейк не увидел, что силуэт сделал с первым пойманным человеком — тот уже тянулся за следующей жертвой. Люди внизу кричали и суетились. Джейк поспешил пойти дальше, чтобы самому не попасть к этому черному силуэту в лапы, и чтобы не видеть и не слышать того, что происходило внизу. Это было эгоистично, но разумно: вряд ли мальчик мог хоть чем-то помочь людям в городке. Собственно, он не видел даже возможности элементарно спуститься вниз, на землю.
Джейк открыл дверь, шагнул в нее и совершенно внезапно очутился на ярко освещенной и залитой светом поляне, покрытой ромашками. Куда ни глянь — везде только ромашки и маленькие холмики. Джейк оглянулся — открытая дверь позади него просто висела в воздухе и всё. В дверном проеме не было видно ничего — только тьму. Мальчик подошел и закрыл дверь. Та никуда не делась. Джейк пожал плечами отошел от двери метров на сорок, лег на землю, прямо в сладко пахнущие ромашки, обхватил колени руками и уставился в одну точку.
В этот момент мальчик прилагал неимоверные усилия для того, чтобы его разум не развалился на части от пережитых страхов и потрясений. Он уже сильно сомневался в том, что сможет найти свою сестру в этом странном, будто собранном из осколков, мире. У него сложилось впечатление, что Берам просто брал понравившиеся ему фрагменты других миров и складировал их в своем «тайнике» с неведомой целью. Отсюда такие резкие переходы, несочетаемость фрагментов друг с другом и прочий бедлам этого забытого богами места.
Джейк сомневался в том, что он найдет свою сестру. Сомневался он уже и в том, стоило ли ему вообще соваться в это опасное и страшное место.
Но еще больше он сомневался в том, сможет ли найти дорогу назад.
Хуже было то, что мальчик чувствовал, что начинает сходить с ума: жуткие твари, страшные картины, нереальные события, все пронизано какой-то болезненностью, бредом, словно бусины — нитью. И он вскоре либо действительно сойдет с ума, либо эмоционально очерствеет на столько, что потеряет способность удивляться чему бы то ни было. В лучшем случае.