Помимо большой красной лужи, в гостиной были разложены какие-то предметы, накрытые темной тканью. Какие-то побольше, какие-то — поменьше. Рядом с одним из таких свертков лежали карманные часы отца Лондона.
Мальчик ничего не понял и побежал в комнату родителей, надеясь, что найдет их там, и они ему все объяснят.
В комнате родителей вроде бы никого не было.
Только на большой кровати лежало что-то, накрытое темной тканью. Это что-то имело форму большой звезды, каждый из четырех лучей которой был привязан веревкой к углам кровати. В одном месте ткани не хватило, и мальчик увидел, что веревка привязана к руке. Такой знакомой с самого рождения женской руке, многократно гладившей своего сына по волосам в момент печали.
— Мальчик! Ты где? — крикнул прибежавший человек в халате. Он взял замершего на пороге родительской спальни Лондона за руку и повел в детскую. Там тоже был беспорядок, но все же комната выглядела много лучше других помещений. — Ты зачем сюда побежал? Кто тебя пускал?
— Но это мой дом, — пролепетал Лондон и внезапно заплакал. Кажется, это была не игра. Он почувствовал, что Иррах аккуратно гладит его по ноге.
— Я понимаю, — прошептал человек в халате.
Помолчали. Лондон тихо плакал: он начал понимать, что произошло что-то ужасное, что-то непоправимое.
— Скажи… — через некоторое время нарушил молчание человек в халате. — У твоих… Мамы и папы… Были… Не знаю, враги?
— Враги? — прошептал Лондон. В его воображении почему-то сразу возник кто-то свирепый, как пират, с бородищей и саблей в руке. Таких он дома не видел. — Я не знаю. Нет?
— А может, кто-то желал им зла?
— Я не знаю… — мальчик снова заплакал. В комнату вошел детектив-минотавр и сказал:
— Бригада уже здесь. Сейчас они закончат тут все и увезут тела… Как думаешь, что тут стряслось?
— Понятия не имею, — человек в халате встал и подошел ближе к минотавру. Они говорили тихо, но мальчик и его игрушка все равно слышали каждое слово. — Думаю, этого человека прижали за финансовые махинации. Возможно, он присвоил себе чуть больше, чем обычно, за что и поплатился. Или отмыл не ту сумму и не там. Или, наоборот, не отмыл сумму не тем ребятам. Финансовый мир — он такой…
— Это да, — кивнул минотавр. — Только вот я чую в воздухе нечисть. Прям разит ею за версту.
— Да, я тоже чую, — кивнул человек в халате. — Судя по всему, здесь жили исключительно люди. Как сказали соседи, семья эта — спокойная и обеспеченная. И приходили к ним тоже только люди. Говорят, муж общался со всеми подряд, радушный был и открытый. А мать-то ксенофоб. Или как это там нынче называют? Не любила она, короче, тех, кто не был человеком.
— Может, за это и прижали их? — спросил минотавр.
— Да хрен его знает, — пожал плечами человек в халате. — Сейчас уже не выяснить.
— А с мальчиком что?
— С мальчиком? А что с мальчиком? — удивился человек в халате. — Ему повезло, что он гулял где-то ходил. А то бы и его тоже… тут же.
— Да нет, я имею ввиду, что нам с ним делать?
— А что нам с ним делать? Я не знаю, — человек в халате развел руками и рассеянно посмотрел на Лондона. — Это уже, простите, не наша задача, а социальных служб, а они должны прибыть довольно скоро. Нас нанял начальник этого покойника, чтобы мы выяснили, что произошло с его лучшим сотрудником. Мы выяснили — нечисть их ухлопала. А вот за что и почему — это попробуй-ка выяснить. Все. Наша работа закончена. Тела упакуют, увезут, и все. Я умываю руки.
Человек в халате куда-то ушел. Через минуту Лондон услышал шум текущей воды в ванной комнате. Минотавр печально посмотрел на мальчика, покачал головой, вздохнул и тоже куда-то ушел.
Лондон и Иррах остались одни.
Маленький мальчик и его игрушка, наедине со своим горем.
Время изменилось. Лондон ощущал себя человеком, сидящим в темной комнате с единственным окном. В этом окне мелькала его жизнь — будто картинки, последовательно нарисованные на одной ленте. Только вот за окном был кто-то, кто резко дергал ленту в разные стороны, отчего части сцен либо вовсе выпадали, либо проносились слишком быстро мимо одинокого мальчика-зрителя. Сюрреализм чистой воды.
Мальчик помнил вечер, когда он пришел в оскверненный дом. Смутно помнил, как кто-то с папиной работы пришел и провел там уборку, тщательно все отмыв и оттерев. А потом… Потом Лондон внезапно остался один. Кажется, он ел и спал. Кажется, помметри (так назывались «живые игрушки», к коим относился Иррах) насильно водил его на кухню, чтобы Лондон поел.
Ночью не приходили сны. Мальчик просто лежал и… Трудно описать психическое состояние в такой момент: то ли грезы, то ли воспоминания… Что-то странное и серое, липкое и тягучее, похожее на манящее опьянение: вроде не приносит никакого облегчения, но так и манит, чтобы испытывать это снова и снова.