Долина теней полностью

Отец Лондона был как-то связан со страшным и непонятным для двенадцатилетнего ребенка словом «финансы». Что это такое, мальчик еще не знал, но понимал, что это крайне: важно, сложно, прибыльно. Собственно, именно благодаря умелому обращению отца с этой штукой на букву «ф», семья Лондона и смогла позволить себе открыть собственное ателье и купить дом.

Мальчик был пока еще слишком мал для того, чтобы всерьез осознавать то, чем заняты его родители большую часть дня. Но он был достаточно взрослым для того, чтобы видеть разницу между собой и другими детьми: он был чистым, другие — носили старую грязную одежду. Другие плохо пахли, а за собой Лондон такого не замечал. Иные дети жили в съемных квартирах или на улице (а некоторые — в старых ветхих лачугах), а у него был собственный дом и даже своя комната с игрушками.

Не замечал мальчик другого факта — все прочие, «неблагополучные» дети, были гораздо взрослее его. Дело не в количестве прожитых лет, в этом он мог потягаться на равных со многими. Дело в опыте и трудностях, которые другие дети преодолевали день за днем, тогда как Лондон даже близко не касался ничего подобного: у кого-то не было половины (или всех) родителей, у кого-то была мать-алкоголичка, кто-то вынужден был работать чуть ли не с пеленок, кто-то жил с десятком злых и жестоких братьев и каждый день боролся с отвратительными попытками унизить его.

Всего этого Лондон не видел и потому жил счастливой жизнью довольного ребенка.

— Синий или красный? — спросил Лондон. Иррах, как всегда, промолчал в ответ, лишь развел руками. — Я тоже думаю, что красный.

Мальчик расплатился за огромный шмат сахарной ваты на палочке и неторопливо пошел по улице. Лакомство было ярко-красного цвета.

Прохожие с завистью смотрели на ребенка: в чистой одежде, с такой вкуснятиной! Да еще и с такой игрушкой: Иррах всегда вызывал зависть. Этот… персонаж появился в жизни Лондона довольно давно — лет пять назад. Однажды вечером, отец мальчика пришел домой с большой красивой коробкой. Он сказал, что в городе открылась лавка волшебных диковин и в ней отец Лондона и приобрел эту игрушку у странного типа с желтой маской на лице.

Иррах был изготовлен из дерева и выглядел как маленький — всего по колено взрослому — человек. Гибкие пальцы на руках, глаза-пуговицы, нарисованная одежка. Он сам ходил и двигался, его сердцем была чистая магия.

Увы, Иррах не разговаривал. Зато он любил Лондона и всегда следовал за ним по пятам. Мальчик очень радовался своему деревянному другу и даже порой сам мастерил для него какие-то вещи или предметы быта: стулья, шляпы, ложки. А мама даже сшила для Ирраха самую настоящую сумку! С лямками и кармашками.

Как-то раз Лондону стало интересно, что же это за игрушка такая: не кончится ли у нее магический заряд, не заболеет ли чем? Мальчик и его отец отправились в ту лавку, где был приобретен Иррах, но ничего не нашли. Вернее, они нашли то место, где когда-то стояла лавка торговца с маской на лице, но ни торговца, ни следов его магазина там больше не было. Лишь старый покосившийся деревянный дом, заросший паутиной и пылью.

Лондон и его отец постояли на месте, посмотрели на выбитые стекла, пожали плечами и ушли. В этом городе хватало странностей, и пропавший лавочник — капля в море.

Но это было давно.

Сейчас же мальчик спокойно гулял по своему району (родители строго-настрого запретили ему далеко уходить от дома) и ел сахарную вату. Рядом шлепал деревянными ступнями по брусчатке Иррах. День был ясным (насколько это вообще возможно, учитывая вечный городской смог), воздух был почти свеж, а городской шум создавал приятное ощущение шелеста на берегу моря.

— Куда пойдем дальше?

Иррах пожал плечами. Для существа, изготовленного из дерева, он был необычайно подвижен. Жаль только, неразговорчив.

— Может, на площадку сходим? — неподалеку от его дома была заброшенная площадка, на которой играли дети. Они там собрали из мусора какие-то бесформенные объекты, которые служили им крепостями, «горками» или качелями. Один странный мальчик, правда, уверял, что одна из куч — вовсе никакая не крепость, а самый настоящий зиккурат. Потом кто-то эту кучу случайно разнес (туда упал пьяный человек) и теперь странный мальчик всех доставал тем, что ему нужно построить зиккурат. Лондон считал, что мальчика скоро побьют.

Лондон никогда не задумывался над тем, кем же он хочет стать, когда вырастет. Вообще, думая о будущем, он представлял себя на какой-то абстрактной работе, солидной и очень серьезной (как у его отца). Что он будет приходить домой уставший, с черным чемоданчиком, ворчать про какие-то «акации» и «сиделки» (или «поделки», Лондон не помнил точного слова), а его будет встречать красавица-жена (почему-то воображение рисовало его жену похожей на маму).

Что именно за работа и где он возьмет жену — он не знал. Но знал, что к двадцати годам, когда он станет совсем взрослый и его дети уже пойдут в школу, он будет и работать, и иметь дом, и жену.

Как-то так.

Только вот не вышло.