На этом голоса обычно обрывались и становились еще тише и Лондон не мог ничего разобрать. Но он понял — ему на восток.
Так мальчик и его игрушка и попали в первый по-настоящему
Всё это дивило и пугало мальчика.
Но он упрямо шёл вперед. Ему нужна была правда, и он шел к Ведьме. Она была уже близко — он всё чаще слышал о ней. Только теперь люди уже не шептались по углам о ней, но говорили громко и четко — она была. И она была близко.
— Хочешь запретных наслаждений, мальчик?.. — промурлыкали откуда-то сбоку.
Лондон остановился и повернул голову вбок. Там, в нише между домов, стояли две девицы: обе одеты в какие-то
— Так как на счет запретных наслаждений, малыш? — промурлыкала вторая.
В голове Лондона тут же возникла картинка: их небольшой погребок, и в нем — банки с вареньем.
— Ты нечисть? — спросил Лондон. Он, не мигая, посмотрел в глаза второй девице. Первая, убрав изо рта палочку, затуманенными глазами посмотрела на ребенка.
— Нечисть? — удивилась вторая. Потом она собралась и сказала: — Для тебя я буду кем хочешь. Хоть нечистью, хоть твоей мамой.
Лондон молча вынул из кармана ножницы. На них четко выделялись два пятнышка крови. Девица напряглась и подняла руки:
— Не торопись, малыш! Мы тебе ничего не сделали! — скороговоркой проговорила она. Мурлыканье из ее голоса исчезло бесследно. — Если не хочешь — не надо, иди своей дорогой!
— Так ты нечисть? — Спросил Лондон и сделал шаг вперед. Он, не мигая, смотрел в глаза девице. Иррах тоже внимательно изучал обеих.
Вареньем от них и не пахло…
— Тихо, парень! — испуганно сказала девица. Она подняла руки ладонями вперед. На лице ее явственно проступил испуг. — Не нечисть я! Чем хочешь поклянусь! — ее пугали не ножницы. Даже не мелкий деревянный монстрик. Ее пугал холодный взгляд ребенка. Она не боялась клиентов ни с ножами, ни с дубинами — это всего лишь атрибуты. И ее бы защитили, в случае чего. Но когда у клиента такой же немигающий взгляд… Тогда жди беды. Или ничего не жди — и тебя тоже никто ждать не будет.
— Не нечисть? — Лондон изучающе посмотрел на женщину. Вроде была не похожа. Только бледная очень. — Ладно, — он убрал ножницы и отступил на шаг. Девицы заметно расслабились, когда он пошел дальше. Внезапно Лондон остановился и, оглянувшись, спросил: — А где Ведьма?
— Что? — переспросили девицы. Они осторожно приблизились к этому странному ребенку. — Что ты спросил?
— Я говорю: где Ведьма? — мальчик медленно обернулся. Две жрицы ночи поспешно отошли на шаг.
— А, Ведьма, — одна из девиц пожала плечами. — За городом. Иди на восток. Не ошибешься.
— Спасибо, — ответил Лондон и неторопливо побрел по улице дальше. Иррах молча семенил рядом.
— Эй! — крикнула девица. Лондон Остановился и обернулся. — Ты с Ведьмой так не шути!
— Что?
— Не шути так! С Ведьмой… — неуверенно повторила девица. Лондон молча посмотрел на нее, кивнул и продолжил путь.
— Я бы не хотела оказаться на месте Ведьмы, когда этот пацан до нее доберется, — сказала дама с палочкой.
— А я бы не хотела оказаться на месте пацана, когда он попробует такой же фортель выкинуть с ведьмой.
И обе, поежившись, поспешили покинуть ставший вдруг неуютным переулок.
Он забыл, что такое страх. Лондон помнил, что вроде бы ему когда-то говорили, что порой люди боятся — и это нормально.
Страх…
За время путешествия мальчик повидал многое. Возможно, что-то из этого было и вправду страшным, вселяющим ужас, но… в какой-то момент он понял — это не страшно. Страшно другое — что он не найдет тех, кто сделал
Вот это страшно.
А остальное — лишь напускные чары разных тварей. Защитный механизм. Ножницы в руке мальчика тоже были защитным механизмом. И теперь, впитав кровь, они стали и сами вызывать страх.
Но увидев дом ведьмы, Лондон впервые почувствовал — не страх, вовсе нет! — он почувствовал холодок на сердце. Волоски на его руках встали дыбом, а уши напряженно приподнялись, будто у собаки, услышавшей далекое ворчание грома.