– Я бы так же поступила, – устало продолжила гнома, укладываясь обратно. – Яд вейдхеллей смертелен: уж лучше с жалом, чем в каирне, верно? Кстати, а где остальные? Понесли камень к Оддбьоргу?..
– Нет, они… – Бернар не знал, как рассказать лекарице о потерях их маленького отряда.
Зато знал мальтеорус, вернувшийся к костру:
– Вмятину мы потеряли. Вейдхелли утащили тебя в гнездо. Мы решили пойти за тобой в самое чёрное подгорье. Мы обрушили свод пещеры, чтобы задержать этих жуков, но из-за моей ошибки автоматона завалило. Полифакторный соскок. Он погиб как герой.
– Хютер защити… Как вы сумели?! Это невозможно. Автоматон погиб? Но у него же нет души…
– И ты туда же! – воскликнул Бернар. – Как нет? Он пожертвовал собой ради тебя!
– Мы решили, что у него есть душа, – сухо заметил Ганс, глядя в сторону. – Что она обретёт покой.
– И от вашего решения она вдруг появилась? – возмутилась алхимица. – Такова магия душ?!
– Что вы вообще обсуждаете, – поражался Бернар. – Вам какие-то колдовские вопросы важнее самого Вмятины, да?
– Нет. Мне… мне очень жаль его, правда, – призналась гнома. – Но пойми: механизм не может умереть, как мы. Его мотор заглохнет, топка остынет, все велунги встанут. Но душа не отлетит в Тот мир, ведь её нет.
– То есть… подожди. А что будет дальше? На что мы его обрекли?
Нисса пожала плечами, поморщилась от боли в животе и уставилась на собственное жало. Она не могла найти подходящие слова.
Конечно не могла найти – их уже нашëл мальтеорус:
– Моя ошибка обрекла его на вечное небытие во мраке подгорья. Его больше нет. Это я и хотел тогда сказать…
Сокрушённый Бернар только хлопал светлыми ресницами.
– Прости, Ганс… – прошептал он. – Прости меня, пожалуйста.
– Да чего уж, – буркнул эрудит, хотя казалось, что друг извиняется не перед ним.
Все мрачно замолкли. Стало оглушительно тихо, а потому, когда внезапно каркнул Карл, сидевший на недвижном Зубиле, все вздрогнули.
– Ох, ещё и Зубило ведь… – грустно заметил Бернар. – Что с ним-то делать? Он тяжёлый, не утащим.
– Я попробую его завести, это вроде бы несложно, – ответила Нисса, а затем задумчиво промолвила: – Вмятину ведь тоже можно завести…
– Его можно вернуть к жизни? – оживился полуэльф.
– Предполагаю, что да, – кивнула магесса. – Отремонтировать, залить бак водой, разжечь топку… и запустить. Он должен заработать.
– Но там завал и логово вейдхеллей, – покачал головой Ганс. – Туда не добраться.
– Да-а-а… – протянула алхимица. – Понадобится лихая бригада рудокопов. Отчаянные дворфы. И многочисленная охрана. Это заказ на огромную сумму. Не знаю, тысячи рихтов. Где вообще такие деньги взять?
– Неважно. Мы их найдём, – решительно ответил Бернар. – Нельзя его так оставлять. Ведь мы его друзья. Да, Ганс?
Мальтеорус молча кивнул – медленно, будто размышляя о чём-то своём.
– И какого дьофуля мы туда полезли? – процедила Нисса сквозь зубы. – Сколько лет он будет ждать нас? И как мы теперь без него? Чудовищная ошибка. А ведь Чикт нас отговаривал, предупреждал: нельзя… Постойте, а что с Чиктом?
Воодушевлённый Бернар тут же вновь поник и потупил взгляд.
– Мы его тоже потеряли, – скорбно доложил эрудит. – Здесь на него напали призрачные псы. И сожрали. Медведя убили, разорвали на клочки, будто… куклу тряпичную…
– Нисса, стой! – воскликнул Бернар. – Тебе нельзя вставать! Что ты делаешь?!
– Отвали, я сама себе патоморбистка, – жёстко бросила она, откидывая его руки, и через силу, боль да крики впихнула жало внутрь своего живота. – Дайте одежду, я готова идти.
– Куда? Куда ты собралась? Сейчас же ночь! – противился Бернар.
– Идём к Оддбьоргу. Мерзавец мне за всё заплатит.
Бернар провёл над испустившим дух медведем погребальный ритуал Мельнанэт. Сначала он, отрезав хищнику голову, положил её в двадцати шагах от тела мордой на восход. Затем вырезал зверю глаза, каркая при этом вороном, и расположил их в глазницах так, чтобы они смотрели внутрь черепа. В пасть юноша положил ветвь осины как символ последней трапезы.
После Бернар пустил дрр-мишке кровь, налив до краёв тисовую плошку. Треть полуэльф выпил сам, а остальное отдал Гансу и Ниссе. Дух умершего зверя должен знать, что принял смерть от хищников, а те испили его тёплой солёной крови. Обряд требовал отделить мясо от костей, но то была длительная процедура, а первопроходцы смертельно устали, хотели побыстрее убраться с мороза – да и не собирались есть мясо своего друга. Так что мёртвую тушу просто положили как есть и закидали еловыми ветками под ритмичный танец Мельнанэт.
Когда сражённому другу были отданы должные почести, первопроходцы засобирались. Нисса, скрежеща зубами от злости, долго гадала, как завести Зубило. Тот плохо понимал задачи без хозяина, но на него просто погрузили всё ещё сжатый не пойми в какую фигуру камень. Сама гнома поехала верхом на осле, а Ганс побрёл, оперевшись на плечо неутомимого Бернара. Тот освещал путь последним оставшимся у них фонарём.
