Делом? Каким делом? Ведь я ничего не умею, кроме как шить, вязать и ждать. Но все это уже бессмысленно. Материала нет, надобность в свитерах отпала, а ждать я устала. Да и зачем? С уходом ребят мой дом разваливается на глазах. Ведь они тоже были его частью. Как мне теперь удержать его от полного разрушения? Все так зыбко, ненадежно, мимолетно. И весна — не весна, лишь сплошные потоки. Стоит выхватить из них один элемент, и течение повернется вспять и мир посыплется. А если два элемента?..
Вода под кроватью прибывает. Я слышу ее и догадываюсь обо всех щелях, через которые она просачивается. И сквозь землю тоже. Мне чудится, что этой ночью она затопит меня с головой. И мой дом постигнет та же участь. Он уйдет под воду, все два метра в высоту. Тогда ребятам уж точно некуда будет вернуться. Поэтому нельзя спать. Напряженными пальцами приподнимаю веки и держу в таком состоянии, пока хватает сил… Через порог струится вода. Не засыпать… Нельзя спать… Не получается. Слишком грустно.
Теперь я тоже живу на дороге. Практически не схожу с нее и лишь изредка посещаю дом — вздремнуть или взять к обеду миску. Но заслышу шаги — и тут же обратно. Глотаю пыль от машин, обмениваюсь колкими взглядами с прохожими и жду. С противоположной городу стороны появляется Петя. А вчера приходил Павел. Они работают по очереди, чтобы не надрываться и успевать навещать меня. В городе снова роют какой-то котлован для неимущих. В том смысле, что работа устроена специально для них. Скоро на земле не останется места, не знакомого с лопатой. Людей с каждым днем становится все больше — восполняются зимние потери. И всем нужны деньги и дома. Каждый старается вырыть пласт потолще и показать свое умение зарабатывать. Вот и компаньоны уже оба обзавелись штанами… Конечно, Петя приходит из-за ребят.
— Ну как, еще не вернулись?
А Соня из-за меня. Сидит часами рядом на обочине и рассказывает небылицы о том, какая Кира плохая, а Миша хороший. Но для меня они все одинаковые. Наверное, уже настало лето, потому что туалетные кусты обросли крупными листьями, а течение реки сделалось медленным и ленивым.
— Мне бы твои проблемы, — говорю я Соне. — У меня вообще никого нет. Не с кем ссориться, не с кем мириться.
— У тебя есть дом, — возражает она. — И пятнадцатый индекс, с которым ты можешь устроиться на любую работу.
— Зачем?
— Как зачем?! Деньги получишь.
— Зачем мне деньги? Мне не на что их потратить. Вот если нужно было бы отдать определенную сумму, чтобы Саша с Веней поскорее вернулись, тогда конечно… А просто жить и так можно.
Соня смотрит на меня с недоверием.
— Хочешь, сходим в лес? Прогуляемся. Нам как раз жерди нужны.
Нет уж, увольте. В той стороне проживает Марина, и мне бы очень не хотелось снова попасть под чужое влияние. Ведь ее слова до сих пор не опровергнуты. Так что пошла она… лесом. В смысле, у нас разные дороги.
Сколько времени я провела на обочине? Не считала. Можно считать шаги. А когда никуда не идешь? Хотя именно сейчас я иду — возвращаюсь из кустов привычным маршрутом. И надо же так случиться, что Веня с Сашей уже дома. Значит, я все-таки пропустила их приход, который ожидала бог знает сколько. Но от этого наша встреча не становится менее радостной.
— Куда ты ходила? Мы тебя давно уже ждем, — Саша идет мне навстречу, распахивая руки.
— Я вас дольше ждала. Ты не представляешь сколько! — я ныряю в его объятия и чувствую, что наконец-то дома.
— В кустах небось была, — Веня тоже рядом, обнимает нас обоих.
— Угадал!
Я хлопаю его по макушке, он уклоняется и награждает меня звонким поцелуем в шею. Смотрю на своих ребят. Они ничуть не изменились — такие же живые, улыбчивые и родные. Мы толкаемся, возимся на дороге, шутим, не переставая. Как можно было подумать, что они не захотят вернуться! Да они с ума посходили от счастья, очутившись вновь в этих стенах. Мне даже становится немного стыдно, я прекращаю резвиться и захожу в дом. Ребята идут следом, потирая руки.
— У нас все по-старому, — замечает Веня, а Саша словно отвечает:
— Скоро по-новому будет.
— Ну, чем ты занималась без нас? — обращаются они ко мне.
— Считала до восьмисот пятидесяти четырех.
— И как, успешно? — Саша не мог не засмеяться.
— Не всегда.
— Кстати, мы никогда не видели здесь ни восемьсот пятьдесят третий, ни восемьсот пятьдесят пятый дома, — Веня забирается с ногами на кровать. — Так что у нас пока нет соседей.
— Зато есть друзья, — напоминаю я.
— Точно. Как, кстати, они?
— Нормально. Все живы. Деньги зарабатывают.
— Пойдем завтра в город, проведаем… А помните, как Паша говорил: «Хоть полкопейки бы получить?»
— Они сейчас много получают. Копеек по пятьдесят.
— По пятьдесят копеек?! — Веня сорвался с места. — А теперь смотри!
В руках у него оказался бумажный пакет. Он расчистил для него край кровати и осторожно начал разворачивать. Пальцы слегка дрожали. За шершавой оберткой открылись еще какие-то бумажки — небольшие прямоугольные разных цветов, как полоски наших свитеров, только тусклее. В толк не возьму, что такого интересного в этих клочках.
