Понять Юри можно было с большим трудом. Пока Джес наслаждалась своей порцией фалафеля, он уминал уже третью шаверму. Помелошка, тенью следуя за Юри, втягивал в себя как пылесос всё, что сыпалось у того из свёрнутого трубочкой лаваша. Проглотив очередной кусок, Юри откинул с лица длинные каштановые волосы.
– Город, конечно, жуткий, как колодец канализации, но готовить эти франкфуртцы умеют, – заключил он.
Джес не стала утруждать себя объяснением, что фалафель и шаверма не совсем блюда местной кухни. Угости она его деликатесом «хандкезе мит музик» [2], он захотел бы немедленно покинуть этот город. По крайней мере так было с ней, когда она попробовала это блюдо в первый и последний раз. Теперь ей казалось, что это случилось в другой жизни, в той, что навсегда похоронена в прошлом. А ведь прошло всего несколько лет. Она тогда сбежала из приёмной семьи, после того как в ванной разбились все зеркала, а на неё пристально смотрел её точный портрет с горящими зрачками. Как раз от подобных происшествий она и сбежала, но как далеко ни убегай, от себя не уйти. Но и остаться она не могла. Как бы она объяснила разгромленную ванную комнату, если и сама не знала ответа?
– Ты не просветишь меня, почему мы вышли именно здесь? Но я не жалуюсь. Можно, мы на обратном пути ещё разок завернём в эту закусочную? – И он, чуть ли не с грустью глядя на последнюю порцию шавермы, принялся освобождать её от фольги.
Джес скользила взглядом по улице. Дома здесь были ниже, всего в несколько этажей. В покрытых пёстрыми граффити стенах остались дыры от осыпавшейся штукатурки. Большинство окон обнесены решётками и не освещены. Эти улицы напомнили ей Ротенбах. Вдали мерцала золотым светом акватория порта, где стояли на причале лодки и горделиво возвышались частные жилые комплексы. Наверное, там чистые улицы, горят фонари, а у пристёгнутых велосипедов целы сёдла и колёса.
Здесь стояло всего несколько корпусов, но на самом деле это были целые миры.
– Помнишь, что парень рассказывал о своём квартале? – спросила Джес, не переставая прощупывать улицу взглядом, как поисковым прожектором.
– Про нападения и угнанные машины?
Юри слизал с пальцев оставшийся соус.
– Да, и это тоже, но важнее то, что он рассказал о химическом заводе. Плохой Интернет, слабая мобильная сеть, перебои с электричеством…
Юри лишь пожал плечами:
– Ну и что из того? В Аркене ведь всё то же самое.
Джес закатила глаза:
– Юри, в том-то и дело. Это ненормально. Обычно эти сети работают, особенно в больших городах.
Юри только что-то пробурчал в ответ. Похоже, всё это его не очень интересовало. Он высматривал следующий ларёк с фалафелем.
– А история со сгоревшей мясной лавкой? Ведь мясная лавка идеальное место, чтобы покупать свежее мясо.
– Хм, возможно. Но зачем тогда её подожгли?
– Понятия не имею. Может, когда вломились, что-то пошло не так?
Юри так высоко вскинул брови, что они исчезли под каштановой шевелюрой:
– Это могло быть короткое замыкание или выброшенная сигарета.
– А что с криками в ночи? Вдруг сестра Арвида превратилась в обречённую и напала на людей?
Юри вытер руки о засаленную жилетку и поднял их, показывая, что смирился с судьбой. Но в лице его явно читалось сомнение.
– Ну ладно, значит, будем искать этот старый химический завод. Может, нам повезёт, и по пути мы найдём какую-нибудь еду.
– Неужели ты всё ещё не наелся?!
– Не для меня, – он поднял руки, словно защищаясь. – Я хочу сделать запасы на случай, если проголодается Помелошка.
Джес зарылась подбородком в шарф. С наступлением ночи пришёл и холод.
– Ты не забыл, что пёс весит в двадцать раз меньше тебя?
Засмеявшись, Юри взял собаку на руки:
– Но он же ещё растёт!
Когда они наконец увидели этого древнего монстра, в небе за серебристыми клочками ваты ущербной круглой монетой висела луна. Жилые дома давно закончились, их сменили фабрики и службы эвакуации аварийных судов. Широкие улицы были пустыми и тёмными, с трещинами в асфальте и замусоренными тротуарами.
Ржавые стальные балки и пробитые крыши из гофрированного металла вырисовывались в ночи скелетом какого-то доисторического гиганта. В сумеречном свете редких фонарей территория едва просматривалась.
– Ну, в общем, будь я гулем, я бы укрылся здесь, – признал Юри правоту Джес, указавшей на лазейку в заборе. Юри надавил ещё, и забор со скрипом поддался.
– Подожди! – сказал он, когда они очутились на заросшей сорняками территории. Порывшись в вещевом мешке, он протянул Джес карманный фонарик.
– С ним мы, конечно, будем привлекать внимание, но это лучше, чем сломать себе шею.
Джес, улыбнувшись, включила фонарик. Она взяла в дорогу столько всяческих магических принадлежностей, а о чём-то вроде карманного фонарика даже не подумала. Она коснулась руки Юри:
– Спасибо, что поехал со мной.
Не глядя ей в глаза, Юри поскрёб в затылке:
– Так зачем же тогда игровая команда, если потом отправляешься на игру в одиночку?
