Тишина становилась гнетущей. Бьорн, откинувшись назад, пригладил бороду, и стул под ним застонал. Чтобы прервать молчание, Ариан пробормотал:
– Джес знает, что делает. Она подготовилась. Она ладит с гулями и знает, что за пределами города притаились пожиратели и ей нужно их остерегаться.
Тётя устало покачала головой – и вновь тихо зазвенели серёжки.
– Ариан, наш враг намного старше и опаснее. Орден Молота не знает пощады и усталости. Это рыцари, посвятившие жизнь охоте на нас.
Бьорн принялся осторожно чистить яйцо, по-прежнему краем глаза поглядывая на магестру, словно опасаясь, что она в любую секунду упадёт со стула.
Во взгляде Ариана сквозили сомнения, которые ему не удавалось побороть. Давным-давно настало новое тысячелетие, время сожжения ведьм на кострах и рыцарских орденов безвозвратно прошло. Так зачем страшиться прошлого? И вообще: они владеют магией, а рыцари этого ордена только факелами размахивают.
– Это же всё случилось много веков назад. Никакой инквизиции давно нет. Никто больше не сжигает ведьм на кострах. Даже если этот орден ещё и существует, его крепости давно стали музеями, а его члены – всего лишь скучающие отцы семейств, которые по выходным играют в Средневековье. А даже если и не так: разве нельзя просто помириться с ними и заключить договор, как с гулями?
Губы магестры тронула слабая улыбка, но в глазах её не замечалось никакого веселья. Она протянула руку, чтобы обхватить его ладонь. Кожа у неё была тонкой и холодной.
– Ты очень напоминаешь мне моих сестёр – твоих бабушек, родную и двоюродную.
Ариан выпрямился. О своей родной бабушке он почти ничего не знал. Бабушкой для него всегда была тётя Лия. Никакой другой не было, и о второй двоюродной он слышит впервые.
Когда их взгляды встретились, она кивнула:
– Они тоже считали, что нужно прекратить эту войну. Они надеялись на великое примирение, на то, что наступит конец преследованиям и можно будет уже не скрываться. И они были не единственными. – Она медленно убрала руку. Пальцы её сжались в кулаки. – Но великого примирения не состоялось, союз распался.
– Но почему?
– Предательство… – Она говорила практически шёпотом, и всё же это слово пронеслось эхом по всей кухне, пока не затихло в коридоре.
Ариан низко нагнулся над столом. Нож со звоном упал на пол, но он это едва заметил. Союз распался? Он подумал о трёх других символах, других семьях, двух птицах и чёрной прожжённой дыре, обозначающей семью, которой больше нет.
– Предательство? Поэтому я никогда и не знал свою бабушку? Как так? Когда? Что тогда произошло?
Бьорн откашлялся. Он так и не притронулся к очищенному от скорлупы яйцу.
– Эта история не для завтрака. И разве тебе не пора в школу?
Не может быть, что он это всерьёз. Теперь, когда он наконец получил какие-то ответы, ему нужно в школу?! Ариан покачал головой:
– Нет-нет! В школу можно и позже. Всё равно никто не заметит. Учитель биологии даже имени моего не знает.
Однако тётя сложила руки, и Ариан понял, что разговор окончен.
– Бьорн прав. Разговор не к месту. А тебе стоит поторопиться, если не хочешь пропустить школьный автобус.
Ариан сник. Опять одни намёки и никаких ответов. Как всегда. Никто ему ничего не рассказывает, – только какие обязанности он должен взять на себя. Он взглянул на часы. Чёрт, на автобус уже не успеть. Если он не хочет идти пешком, выход один.
На автобус он действительно опоздал, но на Красной Молнии мог доехать прямо до школы без лишних объездов и остановок. Грузовой велосипед на полном ходу занесло в какую-то выбоину, но Ариан ещё сильнее надавил на педали.
Он бы ни за что не признался в этом Бьорну, но на обледенелой дороге велосипед с тремя колёсами оказался гораздо устойчивее. Если поехать по Акантовой аллее и срезать по Гусёнкину переулку, он даже успеет вовремя. Однако он понимал, что стоит на кону.
Его репутация в школе, уважение, то небольшое признание, которое он завоевал – всё это было под угрозой. Наконец-то у него появился шанс не быть школьным фриком: на эту роль в Аркене, по счастью, достаточно других кандидатов. Пока благодаря Джес и Юри это давалось ему легко. Его, мальчишку из города, все оставляли в покое или, любопытствуя, забрасывали вопросами. Ему кивали даже некоторые из «Красных лис» – именно такие типы прежде в других школах превращали его жизнь в ад, выкидывали из окна его вещи и подкарауливали после школы, потому что считали фриком. Здесь, в Аркене, у него наконец-то появился шанс не стать жертвой. Но для этого ему необходимо на этом трёхколёсном недоразумении добраться до школы раньше автобуса. Если все увидят, на чём он рискнул показаться на улице, они умрут со смеху и сживут его со свету издёвками.
