Отвратительная ухмылка информатора стала шире и застыла на губах. Краска схлынула с его лица, и оно превратилось в фарфоровую маску, по которой пошли мелкие трещинки. Трещинки расширялись и соединялись – и вот уже осколки, отламываясь, падали в пустоту внутри. Скрюченными пальцами осведомитель схватился за торчащий из его тела клинок, а затем разбился, как упавшая на кафельный пол ваза. Тёмный туман, светлые черепки, мокрый костюм и золотые часы – вот и всё, что от него осталось.
Рыцарь вернул кинжал в ножны:
– Как я уже сказал, брат Габриэль, не все живые существа в этом мире есть часть Его творения.
Стажёр перевёл взгляд с рыцаря на черепки и уносимый ветром тёмный туман и нервно сглотнул. Всё произошло так быстро, что он даже не успел поднять меч.
– Что… что это было? – указав мечом на осколки, прохрипел он, когда к нему вернулся дар речи.
Рыцарь словно игрушку закинул на плечо железный боевой молот. Ветер теребил единственный среди серых и чёрных красный плащ.
– Угроза творению, богопротивная тварь. У них много имён: Пустотелые, Потребители, Пожиратели душ, Демоны… Но для меня у них имя одно: Враг! – С этими словами он, раздавив сапогом черепки, направился к одной из огромных машин, на которые уже погрузили все клетки.
Стажёр с трудом поспевал за ним.
– Но что теперь будет с ними? – спросил он, указывая на клетки.
Рыцарь, остановившись, положил руку в железной перчатке ему на плечо. Впервые в его голубых глазах появилась мягкость:
– Многие из них молоды. Они научатся служить при свете Господа нашего… – он взглянул на клетки, – или погибнут.
Габриэль хотел уже сообщить ему о своей догадке, сказать, что монстр не всегда был монстром. Но рыцарь лишь молча покачал головой. Наконец Габриэль понял: рыцарь это уже знает. Все они это знают. Эти жалкие запертые в клетках люди станут монстрами.
– Не нашего ума дело понимать Его решения, наше дело – только выполнять Его волю, – сказал рыцарь.
К рыцарю подбежал один из братьев в чёрном плаще и передал ему запечатанный сургучом конверт, на котором Габриель разглядел два слова, написанных неровными буквами: «Коста, Аркен».
С глухим хлопком треск в школьном динамике затих. В последовавшей за этим тишине несколько учеников оглянулись в её сторону.
Ещё до того как прозвонил будильник, Мерле поняла, что с этим днём что-то не так, хотя и прошедший был достаточно мерзким. Вчера после школы она отправилась в единственное место, где до неё никому не было дела. Но мысли даже здесь не оставляли её в покое. Она весь вечер сидела на надгробии и играла, пока не онемели пальцы. Она отдавала струнам все свои неприятности, гнев, страх и разочарование – школой, Рафаэлем, Самирой и прочими придурками. Она пела об этом, пока не охрипла.
Домой она пришла уставшая и опустошённая. Дедушка ждал её с фонарём в руке. Она была очень благодарна ему за то, что он воздержался от вопросов, которые наверняка вертелись у него на языке. Один взгляд в глаза – и он просто заключил её в объятия.
Ночью ей бы спать как убитой, но она пролежала до утра без сна, думая о Титусе. Он маг, в этом она не сомневалась – но почему он вёл себя так странно? Почему оттолкнул её, когда она протянула ему руку? Что обсуждал с Малинкой? Какую тайну скрывал? Что случилось с его семьёй? Вопросы всплывали и всплывали, как пузыри воздуха в озёрной воде.
Наконец наступил новый день, но солнечные лучи не развеяли ее тревогу. Напротив. В автобусе не оказалось не только Ариана, не было и Титуса.
Наверное, стоило остаться дома, но тогда ей пришлось бы отвечать на все те вопросы, которые дедушка не задал вчера.
А теперь, едва она вошла, ещё и это объявление. Некоторые ученики уже перешёптывались: зомби вызывают к директору. Есть надежда, что она наконец-то вылетит из школы.
Но ни «Лисы», ни подружки Самиры, которые, хихикая, шли впереди, не сказали ей ни слова – все только пялились на неё так, словно во лбу у неё открылся третий глаз. Забросив рюкзак на плечо, Мерле тряхнула головой, уронив чёлку на лоб, и потопала вверх по лестнице в кабинет директора.
Дверь с матовым стеклом внезапно открылась.
На неё смотрели три пары глаз. Одну она знала, с двумя другими и знакомиться не хотела.
– Прекрасно, Мерле, как ты быстро, – дружелюбно сказала директор. – Заходи.
Сделав два шага в комнату, Мерле сквозь пёстрые пряди осторожно взглянула на двух человек в форме. Непроизвольно втянув голову в плечи, она ухватилась за спинку стула, который предложила ей директор, и та, похоже, верно истолковала её напряжённость:
– Не бойся, милочка. У тебя нет никаких проблем.
Не сводя глаз с полицейских, Мерле медленно кивнула.
– Полицейские здесь, потому что пропал один из наших учеников.
Мерле резко подняла голову.
Титус! С ним что-то стряслось! Поэтому его не было в автобусе. Или речь идёт об Ариане? Его ведь там тоже не было. Неужели он упал с велосипеда? Но разве полицейские пришли бы из-за этого в школу и говорили бы с ней?
– Для начала присядь, Мерле.
