Карл Рихтер, которого мы поджидали у его дома, сколотил состояние, создав помимо одежды экологически чистые аксессуары: компостируемые наручные часы, деревянные динамики; все, чего он касался в своих исследованиях, становилось биоразлагаемым. Но все эти подвиги меркли в сравнении с нынешним положением дел. В точности неизвестно, кто и когда навел с ним связи по поставкам наркотиков, возможно, его даже подсадили на «дозу», но у Элиуда в справке была информация, что на сегодня Карл Рихтер – негласный крупнейший торговец смертью во всей Европе. У него повсюду свои люди, как в криминале, так и в полиции, даже известно основное место дислокации его подельников – Косово. Мне представилось, как недурно были бы использованы тоннели пастыря Пия для переправки наркотиков в Бельгию. Но Рихтер о них, конечно, не знал.
Мы смотрели через тонированные окна на дом нашей жертвы: припарковались через дорогу, заглушили двигатель, выключили фары, слились с местностью и перестали существовать.
– Устраивайся поудобнее, мы здесь надолго, – произнес Леон и достал из сумки небольшую дорожную подушку, пачку чипсов, яблочный сок с трубочкой и включил на ноутбуке фильм «В тылу врага».
– И сколько нам ждать? Когда этот Рихтер выйдет?
– Может, через час его увидим. Может, через неделю. Что за глупые вопросы? Сидим, ждем.
На любые мои вопросы Леон отвечал уклончиво, он ожидал помощи, но не посвящал в детали – абсурд, да и только. Многое в итоге я узнавал от него со временем, вытягивал клещами подробности. Например, у Элиуда в таблице «грешников» была масса секретных шифровок, одна из них цветовая: адрес жертвы, выделенный зеленым, означал «объект с большей вероятностью сейчас находится в стране», оранжевым – «объект с меньшей вероятностью сейчас находится в стране», красным – «объект сейчас недосягаем». Почти вся таблица была красная. Элиуд обновлял ее каждый день, мониторя имена наших «грешников» через списки воздушного и наземного транспорта, пересекающего границы Франции, диспетчеры сливали ему даже частные перелеты. Я всегда знал, что все мы «под колпаком», но чтобы настолько? А сколько всего знают спецслужбы? Подозреваю, таких профессионалов, как Элиуд, у Пия было много, общин и в других странах было полно, а вся эта шушера с религиозным подтекстом – идеальное прикрытие, подобно секретным базам на Урале, в ледниковых зонах Гренландии, на островах Фиджи или в непролазной Сибири. Какие-то дурачки живут в лесу в избах на самой окраине Франции, кому они могут навредить? Учитывая высокий статус жертв, думаю, что и полиция была в доле – перевозить спящие тела по международным трассам просто так не получится. Ловить таких богатых людей можно, только имея большие связи, а щедрые заказчики и того богаче.
– А домик у этого Рихтера ого-го! – протянул Леон.
Вдоль широкого бульвара у Люксембургского сада расположились белоснежные фасады дорогой недвижимости. Величественные ограждения ручной ковки, казалось, отделяют здешнее скопление богачей от остальных простолюдинов, за ними виднелись ухоженные газоны. Фонари, чередующиеся с чинарами, в этом квартале походили на жирандоли. От такого лоска, казалось, даже бездомной живности было стыдно гадить на столь девственно чистый тротуар, и они убегали опорожняться в более приземленные районы, под двери рабочего класса. Человека, которого мы ждали, я никогда не видел, но знал о нем уже так много, что было не по себе. Его квартира площадью двести тридцать квадратных метров с панорамным видом на столицу располагалась на пятом этаже, в ней было три спальни, две лоджии, три туалетных комнаты и кухня-гостиная, дополнял владения общий внутренний двор.
– А если внутри подождать? – я от скуки иногда задавал ребяческие вопросы, лишь бы Леон не молчал.
– Там всюду камеры, комар носа не подточит. К тому же, видишь те входные двери, высокие, словно ворота замка? Обычно они открываются ключом и шестизначным кодом.
Мы просидели еще четыре часа.
– Идет, – произнес Леон, резко поднялся на сиденье, закрыл ноутбук и убрал подушку в сумку.
Наша цель покинула дом в сопровождении личного шофера и телохранителя. Трое мужчин с серьезным видом подошли к белому лимузину; водитель, лысый голиаф с фуражкой в руке, открыл всем двери; охранник, верзила с наушником, посадил Рихтера, обошел автомобиль и уселся рядом. Двери закрылись, лимузин начал движение. Как только они скрылись за углом, Леон резко завел двигатель, включил фары и надавил на педаль акселератора. Мы быстро их нагнали, двигались позади через пару автомобилей в соседнем ряду. Так мы доехали по их следам до неприметного заведения «Все или ничего».
– На сегодня закончили, – произнес Леон.
– Чего? В смысле закончили?
– Там, внизу, под заведением еще один закрытый клуб: нас скорее застрелят, чем пустят внутрь.
– А как же слежка на обратном пути?