– Мадам Дифенталь, рад вас видеть! Адам выписан из нашей больницы этим утром. Вы с ним разминулись на пару часов. Швы наложены, гипс на руке зафиксирован, он даже почти не хромает, ему нечего здесь делать, он и ушел, – развел руками Леонард, – лежать он может и дома, присматривать за ним четвертые сутки нет необходимости.
– Почему мне не позвонили?! Он свидетель страшных убийств, может быть в опасности.
– Простите, конечно, мадам Дифенталь, но у нас здесь не полицейский участок, мне не поступало распоряжений охранять вашего пострадавшего и докладывать вам. Я вас очень уважаю, но вы утаили от меня детали этого дела, я не мог осознавать серьезность вопроса. Двое ваших коллег, которые дежурили здесь всю ночь, ушли еще раньше Адама, едва больница открылась. Разве они не рассказали сами?
Я выбежала из «Трокадеро», не прощаясь, села в автомобиль, схватилась за руль. Никому нельзя доверять, одни тупицы вокруг. Глубоко вдохнула, выдохнула. Никуда он от полиции не денется. Но может наломать дров. Думай, Мия, думай. Мы разминулись на два часа. За два часа форы он мог успеть съездить в убежище, ту каморку Леона на улице Шантье. Наверняка там уже пусто. Значит, надо сразу ехать по его домашнему адресу, перехватить у родителей. Какой там адрес он называл… Я достала из сумки диктофон, включила запись c самого начала, на тринадцатой минуте голос Адама, измученный и напуганный, прохрипел адрес родителей. Завела двигатель, надавила на педаль газа. Буланже, 26.
<p>По следу беженца</p>– Меня зовут Мия Дифенталь, полиция Парижа, мне нужно поговорить с Адамом Россом, – ответила я в закрытую дверь мужскому голосу. Квартиру нашла, вспомнив, как Адам описывал поцарапанную дверь на третьем этаже, возле которой сделал фотографию вооруженный киллер. Открыл мне мужчина в возрасте, близком к шестидесяти, в широких очках черной оправы, домашнем халате с карманчиком на груди, уместившем гелиевую ручку, в тапочках и с курительной трубкой во рту.
– Меня зовут Виктор, мадам. Что он опять натворил? – встревоженно произнес мужчина.
– Я так понимаю, вы отец Адама. Мне нужно его видеть, только и всего.
