– К сожалению, вы разминулись, можете пройти, убедиться. Минут сорок назад он заезжал, посидел со мной на кухне, позавтракал, снова начал какие-то бредни про свою эту общину, «Последнюю надежду», успокаивал меня, что все почти закончилось, что он ненадолго должен уехать. Затем собрал вещи и был таков. Я не в том возрасте, чтобы силой удерживать его. Да и он совершеннолетний, пусть несет ответственность за свою жизнь. Я уже давно ничего не контролирую в этой семье. Десять минут назад Адам переступил этот порог, – указал Виктор на входную дверь своей трубкой.
– У вас есть версии, куда он мог поехать?
– Честно, я уже ничего не понимаю… Куда его все время несет? Почему дома не сидится? Весь в мать. К сожалению, он мало что мне рассказывает в последнее время.
Я так и не вошла в квартиру. Виктору поверила – Адаму здесь делать было нечего, и я начала догадываться, где могу с ним пересечься. Его отец еще немного помялся в задумчивости и произнес перед тем, как мы попрощались:
– Знаете, что? Ищите его у Евы, где бы она ни была. Больше у меня версий нет.
Я вышла на улицу, мартовский день был в самом разгаре: солнце слепило, голубое небо над городом не имело ни единого облачка. Порыв ветра всколыхнул мои волосы, в его свежести я приободрилась. Птицы распевали свои первые весенние гимны, рассевшись по выступам крыш и статуям в парках. Я чувствовала, что близка к развязке. Десять минут назад Адам переступил этот порог. У него почти не было форы, но я понятия не имела, где его искать, поэтому отправилась туда, куда планировала изначально, – в общину. Последней надеждой было для меня найти то, о чем не знали ни полиция, ни сектанты: дрон, застрявший на дереве, оставленный Адамом при бегстве, который продолжал запись, сколько хватало аккумуляторов. Пока хозяин лежал в больнице, снять его было некому. О нем знала только я.
<p>Глава 17.</p><p>В поисках доказательств</p>Улыбайся, не доставляй беде удовольствия.
Г. Г. Маркес, «Любовь во время чумы»