– Это в корне все меняет, – я встала со стула, засуетилась, едва ли не разговаривая сама с собой, ходила по палате из угла в угол, – надо было, конечно, с этого начинать рассказывать, благо нас охраняли все это время.
Я взяла телефон, набрала комиссара.
– А кто нас охраняет? – спросил Адам.
Я жестом остановила его и заговорила в трубку:
– Комиссар Фальконе, Мия Дифенталь беспокоит. Да, это срочно. Пострадавший от рук сектантов, которого я допрашиваю в «Трокадеро», вероятно, заказан общиной как опасный свидетель. Да, покушение на убийство. Да, признался, – на этой фразе я подняла с пола диктофон и удостоверилась, что идет запись, – пострадавший действовал с напарником, который в ночь налета оставил его одного. После чего пришел убийца. Да, Эмильен нас охраняет. Хорошо, жду.
У Адама с каждым моим словом округлялись глаза: он понял, что я ему лгала. Я приложила телефон к груди и обратилась к нему вполголоса:
– У нас есть фото Леона?
– Нет, мадам, – заторможенно ответил он.
Я открыла дверь палаты, жестом подозвала Эмильена, он вошел, запер дверь, я снова поднесла телефон к уху:
– Да, комиссар, Эмильен рядом. Что нам делать дальше? Хорошо.
Я положила трубку, Адам и Эмильен уставились на меня. Я произнесла:
– Сюда едет отряд полиции.
<p>Карты на стол</p>– Вы же сказали, что вы штатный психолог клиники! Хоть кому-то можно верить в этом городе?! – крикнул Адам.
– Так, малец, успокойся, – ответил Эмильен, – все эти два дня мы тебя охраняли, приходили не по форме, никто не видел здесь полицию, поводов нападать на тебя мы не давали сектантам, так что выдохни. И полицию, которая сейчас сюда едет, мы встретим на соседней улице. На случай, если за «Трокадеро» следят.
– Так вы сейчас целую армию загоните в общину, и это через день после моего побега! Тут же сразу понятно, кто кого сдал!
– Адам, давай не будем паниковать, – влезла я в разговор с более спокойной интонацией, – во-первых, если сейчас всю общину посадить в тюрьму, то некому будет тебе мстить, во-вторых, если что-то пойдет не так, мы можем переселить твою семью по программе защиты свидетелей во временное жилье.
И хотя Адам примолк, в воздухе все равно витал страх, паника ощущалась, как нечто осязаемое.
Спустя час мы с Эмильеном встретили комиссара Фальконе на соседней улице Кортамбер. Несколько полицейских машин, набитых копами, стояли с выключенными фарами и проблесковыми маячками в темном переулке.
– Вы никуда не едете, это опасно, – произнес комиссар, едва выйдя из автомобиля.
