– Я переезжаю, Адам. Снова меняю страну. Отправил Элиуду собранную информацию, но на этом все. Распрощался с сектой. Впервые я могу начать жить с чистого листа, без криминала. Камилла давно планировала переезд, а теперь, когда она разводится, настроена еще решительнее. Будем жить втроем с ее дочкой в США. Да и Клэр красавица, быстро найдет себе жениха. Сейчас чаще всего проводим время в загородном домике Камиллы на границе Бельгии и Франции. Там меня никто не найдет. Я словно по ту сторону тоннелей «Последней надежды», постоянно чувствую их присутствие в себе. А если заявится Рихтер, ее бывший, то познакомится с моим кулаком.
– В общем, у вас любовь, – произнес я, выждал паузу и подмигнул, – ты продемонстрировал ей свою дубину, теперь она забирает тебя с собой.
– И это означает, что мы больше не увидимся.
– Ну давай все же выпьем за возможную встречу в будущем.
– Я рад нашему знакомству, друг. Все-таки это была чертовски захватывающая история, – это были последние слова Леона. После того дня мы больше не виделись.
Конечно, гораздо позже мы все же продолжили поддерживать связь по почте. Он обосновался с Камиллой в США, они поженились, много путешествовали, а в остальное время он занимался своим любимым делом – слежкой, стал частным детективом, получил лицензию, открыл свою конторку «И след простыл» с зазывным слоганом: «Я отыщу любовницу даже у священника». Иногда он пишет мне смс-сообщения, подшучивает – не бросил ли я снова учебу из-за очередной красотки?
Прогуливаясь по бульварам, наслаждаясь долгожданным весенним потеплением, ласкающими взгляд девушками вокруг, я прошел пешком половину Парижа, наверстывая упущенное время своего годового порабощения и понимая, как я скучал по свободе и красоте. Манящие женщины раздевались, встречая тепло, оголяя солнцу свои стройные ноги, роскошные декольте, сводя с ума мужчин. Я вновь был одержим этими богинями, словно нищий перед зажиточным, только богатство это было самым прекрасным чудом природы – красотой. Самых невероятных и одаренных чаровниц я фотографировал и бережно хранил кадры дома в специальном альбоме. Я стал фанатиком, но поклонялся не Богу, а эстетике красоты. Я знакомился с девушками, спрашивая, который час, как пройти на улицу Нуар, прикидывался туристом, звал на прогулки, в парки и даже не стеснялся таких банальностей, как «Не боги ли ваши родители, если у них такие ангелы?». Оказалось, при знакомстве неважно, о чем говорить: ты либо симпатичен конкретному человеку, либо нет. Я преисполнился истины, побывав на краю жизни и избавившись от страха, меня невозможно было смутить богатством сверстников-конкурентов, я знал, в чем отныне моя сила – в независимости, свободе и смелости. Моя сила в моей молодости. Я был богат тем, что не купить за деньги. А остальных подлецов пусть община наказывает, где бы она ни была.
Однажды, придя ночью домой после многообещающего свидания с восемнадцатилетней девушкой с Монпарнаса, миловидной брюнеткой из того же вуза, куда я вскоре должен был вернуться из академического отпуска, я увидел на столе конверт. Мать, встретив меня в пороге, сказала, что его принесла днем симпатичная девушка по имени Мия. «Я что-то не поняла, была же Ева?»
Мне почему-то очень захотелось получить от Мии именно любовное письмо. Несмотря на то, что она приврала о своей работе психологом в клинике, я на нее запал, постоянно пялился на ее тело, особенно когда она поворачивалась ко мне спиной. Но конверт был иного содержания. Внутри лежали крохотная карта памяти и короткая записка: «Мне кажется, ты должен знать правду».
Недоброе предчувствие кольнуло меня, я вставил карту памяти в компьютер. И нашел на ней видеозапись с дрона.
Все выходные отныне я проводил в Дюнкерке – доезжал туда скоростной электричкой за пару часов. Никогда еще я не ждал так сильно здешних беспорядков. Все, что я имел, утратило смысл, значимой вновь была лишь Ева. В голове все время крутились ее реплики из видеозаписи: «Не смейте трогать его! Я наложу на себя руки, если убьете Адама! Ты никогда меня больше не увидишь! Только попробуйте тронуть его!» Она любила меня. Моя оклеветанная избранница, мое падение и очищение, моя черная жемчужина в океане безысходности, она всецело сберегла свое былое господство над моим сердцем. Это невозможное сочетание похоти и набожности в ней нужно было мне, я был обязан ей всем. Обходя улицы у торговых центров, музеев, церквей, больниц – везде, где пребывание сектантов с флаерами выглядело бы правдоподобно, я отчаялся, чуда не произошло. Моя дорогая кочевница могла переехать еще раз.