Я судорожно стал крутить колесиком мышки, перебирая письма от Маклауда, и вконец растерялся – этот шотландец присылал отцу фотографии, тайно сделанные в ночных клубах, на улицах, в подворотнях: на них были мы с Леоном. Этот мерзавец выслеживал нас, пока мы сами были на «охоте». Диверсанты, которым упали на след: что за вздор, кто этот тип? Ракурсы некоторых кадров поражали – он шпионил за нами профессионально, едва ли не в упор делая снимки. Мне приходило на ум только одно. Мы с Леоном сами использовали подобный трюк – прикладываешь к уху телефон, якобы с кем-то разговариваешь, на деле в смартфоне уже включена камера, и снимки делаются нажатием кнопки «громкости». Этот засланный казачок мог пройти мимо нас десятки раз и наделать сотни снимков, быть незамеченным в танцевальной толчее. В электронных письмах под фотографиями Арчибальд Маклауд сообщал моему отцу следующее:
«9 ноября. Продолжаю выслеживать Адама у общины», – следом шло фото общины на фоне гор со стороны тропы, сделанное откуда-то из кустов.
«14 ноября. Адам покинул общину на черном „Рено Трафик“, еду следом», – и фото из автомобиля, сделанное на трассе во время езды позади нас.
«1 декабря. Адам живет в Пятом округе Парижа на улице Шантье, 14, квартира 92, с одним из членов общины. Две недели не выходил из дома. Причина неизвестна. С 28 ноября каждый вечер Адам со вторым сектантом ездят на фургоне по разным адресам – жилые дома, ночные заведения – и целую ночь проводят там. Причина неизвестна. Похоже на слежку».
Дальнейшие отчеты были однотипными, менялись лишь адреса нашей дислокации. У этого шпика имелось на нас столько компромата, что можно было до конца жизни шантажировать и клянчить деньги. Я проверил в интернете всех Арчибальдов Маклаудов. С такой незаурядной внешностью поиск был недолгим, на одном из сайтов этот шотландец числился как «специалист по выводу людей из сект». Сайт не принадлежал конторе, похоже, он действовал один. Больше ничего на страничке и не было, кроме коротенького слогана «Пока психологи болтают, я действую». И приписка о том, что он якобы своим чудодейственным методом вывел из сект 99% всех пострадавших, родственники которых к нему обращались.
Вдруг до меня дошло. Это и был его метод: подставить общину, избив меня от их имени, чтобы я в гневе распрощался со всей паствой разом. Может, это и жестоко, но миллионы людей по всему миру уходили в секты навсегда, бросая родню, избиение с такой статистикой уже не казалось крайностью, любая мать все отдала бы за возвращение ребенка. Теперь было понятно, почему отец не поднял на уши всю полицию Парижа. Он видел меня каждый день глазами этого шотландца, который сделал свое дело: я вернулся домой с ненавистью на общину, которой хватило бы до конца жизни, не узнай я правду. Мое избиение Арчибальд наверняка свалил на секту, отчитываясь отцу. Я закрыл его почту и покинул рабочий кабинет отца бесследно.
Узнав, что нападение на меня исходило не от общины, я вышел на связь с Леоном, который все это время думал, что я сбежал, получив ключ от квартиры, и даже не попрощался. Номер телефона он не менял; позвонив ему, я назвал наш секретный код, означающий, что я говорю не под дулом пистолета, и мы увиделись тем же вечером на другом конце Парижа в баре «Хемингуэй».
Я рассказал ему, что на меня напали в ту ночь, когда он поехал к Камилле, что лежал в больнице до вчерашнего дня.
– А я-то думаю, что за погром в квартире! – произнес он. – Какие-то веревки, мокрые полотенца, одежда на полу. Похоже было на то, что ты просто снова напился вина!
Мы смеялись и пили местное пиво, просидели в баре до ночи, вспоминая истории совместного проживания, и снова гоготали во все горло.
– Господи, да ты в жизни не поверишь, что произошло! – едва не задыхался я от смеха, – родители заплатили за мое избиение! Они наняли частного специалиста, который шпионил за нами, пока мы сами были на слежке, только представь! Этот здоровяк-шотландец наплел моей родне, что сам вывел меня из секты, и за это решение покинуть «Последнюю надежду» община подослала ко мне душегуба. Деньги взял и был таков. Я не стал им рассказывать правду о моем избиении, и так натерпелись. «В конце концов, сработало, ты дома», – только и произнес отец.
Леон, выслушав мою половину истории, протянул:
– Мда… Ну и предки у тебя, с ума сойти. Иногда родня готова пойти на любые безрассудства ради спасения своего чада.
Он, в свою очередь, поведал, что наш черный «Рено» все-таки попал в розыск после того, как мы снесли городские изгороди, но оплата штрафов все разрешит. Рассказал, как провел первую ночь с Камиллой, как вернулся и увидел в каморке погром, собрал вещи, стер все наши следы, исчез и залег на дно у Камиллы. До меня он не дозвонился.