Наутро мы с Эмильеном приехали на работу вдвоем, впервые как пара, а не коллеги. На нас поглядывали, улыбались, друзья по отделам присвистывали, подмигивали, один наш самый безбашенный общий друг Марк так вообще подошел и громко произнес: «Поздравляю, ребятишки, наконец-то! Я уж думал, помру, так и не увижу ваш союз», – держа в руках пончик и эклер, которыми показал непристойные движения.
– Да, спасибо, Марк, – произнесла я, – искренность так и хлещет из тебя.
Мы вошли в кабинет комиссара Фальконе. Он восседал в своем большом кожаном кресле, на левом углу массивного стола из красного дерева лежала кипа бумаг «На подпись», справа стоял компьютер. Он договорил по телефону и жестом указал нам сесть напротив него.
– Комиссар Фальконе, у нас есть видеозапись казни мужчины сектантами в лесу у общины «Последняя надежда».
– Вы что, серьезно?! Откуда, господи, у вас такое, дети мои?!
Мы секунду помялись, и я выпалила, закрыв разом все вопросы:
– От нашего свидетеля, Адама. Он очень нам помог. Это запись с его дрона.
– Так, – медленно произнес комиссар, – Мия, копию видео мне на компьютер, дрон в вещдоки, Эмильен, объявляй в розыск всю их троицу, а там посмотрим, кого еще можно закрыть. Будем допрашивать, пока всех своих не сдадут.
В участке стояла небывалая суматоха, задержанные и подозреваемые кричали за решеткой, в отделах было не тише: отчеты, закрытие квартала, протоколы и, конечно же, сплетни, сегодня в основном о нас с Эмильеном, о чем мне любезно рассказала во время обеденного перерыва моя подруга Розали.
– Все только о вас и говорят, а я правда желаю вам счастья, вы так подходите друг другу. Рада за тебя, Мия.
– Иди ко мне, подружка моя, – обняла я ее.
<p>Глава 18.</p><p>Мы все изменились</p>Гордые люди сами выкармливают свои злые печали.
Э. Бронте, «Грозовой перевал»– Адам, иди есть, стол накрыт, – крикнула мать с кухни.
Давно я не слышал этой фразы от нее. Я провел ночь дома, когда узнал, что вчера сюда приходила Мия. Что еще от меня хотела полиция? Я ведь им все рассказал, мне казалось, что эта история подошла к концу. Если честно, мне теперь хотелось встречи, эта Мия была недурна собой, фигуристая, молодая, даже сексуальная; когда я пришел в себя, залечил старые раны, избавился от стресса, вновь стал замечать вокруг себя девушек, которые возбуждали меня любым местом приоткрытого тела, будь то животик, открытые ручки или голые ноги. В Париже вновь наступала весна, моя кровь закипала, возбуждение снова не давало спать, я грезил о былых похождениях, которые, правда, случились только с одной девушкой, но она в прошлом. Наверняка Ева никогда не хотела быть со мной, не высказывала отцу, не защищала меня. А раз я был для нее просто работой, то решил избавить ее от тяжкой каторги. Пусть ищет простаков глупее.
