Дом, где живет лето полностью

– Ох, Полли, – вздыхает Мэрилин. – Я так рада, что ты здесь. Ты же придешь еще?

– Ну конечно. Каждую среду, в мой выходной. Эдди может позвонить мне, если надо, приду раньше. Фицджеральды и сами справятся, если я буду нужнее здесь. Договорились? Не стесняйся ему сказать. В любое время. Хотя не надо, я сама скажу, когда пойду.

– Тогда до встречи, – говорит Мэрилин. – Увидимся!

– Увидимся, – повторяет Полин.

Долгое мгновение она медлит, сама не понимая зачем, потом наклоняется и касается губами сухого, облезшего лба Мэрилин, обожаемой двоюродной сестры, родной незнакомки.

Как счастлива Полин выбраться на свежий воздух, к машине! Какой живой она себя чувствует по сравнению с Мэрилин, несмотря на ноющие к концу дня суставы и обвисшую на локтях кожу. Какой живой. Уже неподалеку от дома на пассажирском сиденье звонит телефон. Полин вздрагивает. Она почти никогда не пользуется мобильным телефоном. Ограниченный тариф, только Энни Фицджеральд и ее домочадцы знают номер.

– Алло? – Она всегда отвечает по мобильнику осторожно, словно он взорвется, если сказать что-то не то.

– Привет, мам.

– Николь?

– Единственная и неповторимая. – В голосе дочери слышен смех.

– Вот так так! – отвечает Полин.

– Как жизнь? Как там вы с папой? Как мальчики? – Это о братьях. Клифф старше Николь на два года, а Уилл младше на два, у обоих собственные лодки, у Клиффа в Совьем Клюве, у Уилла недалеко от Саут-Томастона.

– Ничего, – говорит Полин. – Потихоньку. Страшно заняты оба. А я тут заходила к Мэрилин.

– Мэрилин! Как она?

– Не очень. Не хочу об этом. Слишком тяжело вдаваться в подробности. – Полин вспоминает руки сестры.

– Ой, вот я дура, – говорит Николь. – Дура дурой. Прости, пожалуйста, мам.

– Ну, ты не знала.

– Не знала, но могла бы…

– Как там в Нэшвилле? – перебивает Полин, почувствовав, что на глазах вот-вот закипят слезы.

– Да нормально. Ну-ка… Да, а я увижу Криса Степлтона на следующей неделе в «Раймане»!

– М-м, здорово.

– Ты знаешь Криса Степлтона?

– Нет, – признается Полин.

– Ха! Вот бы не подумала. Тебе надо его послушать. Он шикарный. Просто шикарный. Я скину тебе пару клипов.

Полин не знает, что такое «скинуть пару клипов».

– Ты за этим звонила, Николь? Рассказать об этом человеке, Крисе Степлтоне?

– Нет! Нет, конечно. Я звонила… Ну, просто сказать «привет».

Ага, свежо предание. Полин ждет. Ждет еще.

– На самом деле… (Вот оно, думает Полин.) На самом деле у нас с Ричардом сейчас сложный период. Мне нужно время, чтобы разобраться. Мы… не живем вместе. Пока. – Остальное Николь договаривает торопливо, слова налетают друг на друга: – Я подумала, может, ты бы взяла Хейзел ненадолго? Я бы немного остудила голову. А она бы выбралась из этой… чего уж там, токсичной среды.

– Токсичной среды? – Что это, интересно, значит?

– Ты не против?

Что тут скажешь? «Ты не против? А солнце встанет завтра на востоке?» Полин знает ответы на оба эти вопроса, но почему-то ждет, чтобы Николь и сама пораскинула мозгами.

Ричард – третий муж Николь. Третий! Первый – отец Хейзел, Коул. Певец. «Певец и автор песен», – всегда поправляла Николь, если случайно скажешь просто «певец». Хотя какая уже разница; они разошлись, когда Хейзел было три года. Коул теперь пишет песни о ком-то другом.

– Возвращайся домой, – просила тогда Полин. – Будешь жить со мной и с отцом. И братья будут рядом.

Нет, говорила Николь, она не создана для тихого штата Мэн, она создана для чего-то большего и лучшего и для зим потеплее. После Коула был Гэри, концертный менеджер. Полин казалось, что в Нэшвилле, в кого ни плюнь, обязательно попадешь в концертного менеджера. Их брак продлился восемнадцать месяцев. Затем период одиночества в несколько лет и прямиком к Ричарду. Ричард продюсер, зарабатывает большие деньги. Они живут в особняке – Полин видела фото, а послушать Николь, так это, оказывается, обычный дом. «Такой уровень в Нэшвилле», – думает Полин. Она не понимает рвения Николь снова и снова выходить замуж, эту неспособность оставить все как есть. Полин бесконечно любит своего Билли, а менять мужей для нее так же глупо, как переодеваться в вечернее платье, чтобы сварить кукурузу. Один – и хватит. Одного вполне достаточно.

– Дай мне подумать маленько. Хорошо, Николь. На сколько она приедет?

– Не знаю… На пару недель? На месяц?

– Месяц! – сварливо говорит Полин, а у самой все сжимается от радости, как у девочки, которая идет на день рождения. Внучка! Приедет внучка! На целый месяц!

– В смысле, не целый месяц, конечно. Например, три недели, три с половиной?

– Она сможет одна долететь в Портленд, как думаешь?

– Ей тринадцать. Конечно, сможет. А папа подберет ее там, да? Ему не сложно будет съездить за ней в Портленд? Если она, скажем, прилетит вечером, и он не пропустит выборку сетей. А обратно я за ней прилечу.

– А сюда-то когда?

– Я думала… Если послезавтра?

– Послезавтра?

Так скоро!

– На самом деле я уже купила билет. Конечно, следовало сначала спросить тебя. Извини. Я просто… просто не знала, что делать. Мне нужно время подумать, мама, вот и все. Немного воздуха.