— Не скажи, для них любой источник энергии есть приоритет номер один! — ответил Серж, и взмахнув своей палочкой, перенес изображение на край полусферы. Затем, обращаясь ко мне, продолжил как ни в чем ни бывало:
— Итак, Алекс, осталось совсем немного!
Из всего услышанного далее, мне удалось запомнить только, что дом состоит из семи уровней, в каждом из которых, от десяти, до двадцати этажей, а также, что все уровни отличаются друг от друга классом предоставляемых услуг. Проживание в них строго регламентируется, поскольку желающих получать все самое лучшее гораздо больше, нежели эти особые уровни могли вместить.
Дальше, говорилось о знакомых уже леонтийцах, сборщиках, нимфах, запомнилась какая-то развращенная Моллоки, вечные спорщики и похитители киберов — зеленые, какие-то вершители, аутисты, законники. Под конец, из объяснений Сержа, выяснилось, что здесь есть так называемая не подзаконная область, проще говоря, тюрьма, где обитает всякое отрепье. Тех, кто не желал подчиняться совету, обзывали — неполноценными, и ссылали туда на вечное заточение. Несмотря на усталость, главное я уяснил: рано или поздно придется вникать во все увиденное. Иначе, здесь можно запросто сгинуть. А в таком красивом месте это было бы, по меньшей мере, глупо и обидно.
Наконец, почти добивший меня приветственный ритуал был закончен. На едва держащих ногах, поддерживаемый Романом, я вышел в коридор, отделанный серебристым материалом, переливающимся в ярком свете больших осветительных панелей. Босые ноги ощутили упругость и в то же время приятную мягкость покрытия. «В кабинете у Сержа пол был не таким. Я даже немного озяб на голом паркете. Да уж. Они явно переоценили мои возможности. Еще немного, и я просто свалюсь от усталости». К великому облегчению, под конец аудиенции Серж получил сообщение от Притория, в котором встреча с новорожденным переносилась на завтра. А меня необходимо было устроить должным образом, обеспечив питанием и отдыхом. «Кстати, я действительно ужасно хочу есть. Наверное, здесь появляются на свет с совершенно пустыми желудками. А вся эта канитель вокруг моего рождения так вымотала, что я готов съесть…»
Но кого хотел съесть, додумать я так и не успел. Мы оказались в просторном холле, где, ожидая появления рожденного, толпились юноши и девушки. Они приветливо улыбались, жали руку, представлялись. Конечно я тут же забывал их имена, хотя дружелюбие казалось абсолютно искренним. Но присутствовали здесь и те, кто был вовсе не рад моему появлению. Эти ребята мне сразу не понравились. Некоторые из них, одетые в черные хламиды, расписанные желтыми иероглифами, с необъяснимой ненавистью следили за новеньким. Я поймал на себе несколько уничтожающих взглядов и вспомнил, что Серж упоминал о каких-то недоброжелателях.
Тут рядом с Романом появились давешние патрульные, и оттеснив гомонящую толпу, повели нас куда-то по коридору. Мы продвигались медленно. Несколько раз останавливались, с трудом расталкивая встречных, двигались дальше, пока наконец, не вышли в огромный круглый зал, посреди которого от пола до потолка, высилась гигантская серебристая колонна. Как выяснилось позже, это был центральный лифтовой зал. В колонне то и дело прорисовывались двери, в них входили и выходили пестро одетые молодые люди. Я заметил в руках странные предметы. Некоторые напоминали сосуды, в которых плескалась жидкость, то зеленого цвета, то розово-красная, то ярко-оранжевая. Это непонятное мельтешение, стоящий здесь шум и гам сильно мешали сосредоточиться, но по-прежнему, ни одного ребенка или старика я так и не увидел. Все так же сопровождаемые эскортом из патрульных, мы втиснулись в зеркальную лифтовую кабину, и после каких-то манипуляций Романа, лифт, плавно закрыв створки начал подниматься. На табло, висящем над нашими головами, маленькая зеленая точка, тоже поползла вверх внутри вытянутой, поделенной на разноцветные сектора пирамиды.
А я тем временем, оказавшись совсем близко к зеркальной стене кабины, впервые увидел свое отражение. На меня оттуда глупо таращился незнакомый темноволосый юноша, с правильными чертами лица. Брови вразлет, большие глаза, не то темно голубые, не то синие, прямой нос, растерянно приоткрытый рот, твердый подбородок, создавали общее впечатление некоей незрелости и смазливой, звенящей юности. Но сейчас, это бледная помятая физиономия, не вызвало у меня почему-то никаких ассоциаций, разве только некоторое удивления.
От всех этих событий, что произошли со мной за это бесконечное утро, голова шла кругом. Отвернувшись, я попытался напрячь извилины с целью вспомнить хоть что-нибудь о том, кто я и как здесь оказался, но все было тщетно. В сознании по-прежнему клубился какой-то серый туман, да разрозненные обрывки сегодняшних событий. Свое имя я произнес совершенно автоматически. Когда, встретивший меня патрульный представился, с языка как бы само сорвалось — «Алекс». Но вот вспомнить еще что-нибудь так и не удалось. Хотя думаю, если бы эта сумасшедшая карусель, хоть ненадолго остановилась, я возможно, что-то бы и вспомнил.
