Хелен стояла на носу корабля и улыбалась. Веселый ветер трепал её волосы, прижатые капитанской шляпой, глаза сверкали точно также, как морские волны вокруг неё… А позади неё с точно такой же сияющей улыбкой объявился старший помощник.
– Эта красота вечна, – пробормотал он, с точно таким же восхищением глядя на море, по-прежнему прекрасное.
– Я надеюсь, ты обо мне? – хихикнула Хелен.
Джереми рассмеялся.
– Конечно, о тебе, о ком еще! – весело подтвердил он, приобнимая жену.
Та с готовностью прижалась к нему.
– Но вообще, ты прав. Море – самая прекрасная вещь на земле, – отсмеявшись, произнесла женщина, – на движение волн можно смотреть бесконечно…
Джереми кивнул, а затем с улыбкой потянулся поцеловать возлюбленную.
– Твои глаза, – прошептал он, – столь же прекрасны, как море. Такие же синие, глубокие и искристые. И дух твой, любимая, столь же восхитителен, как море – горд, свободен, и бесконечно красив…
– О, Джереми! – рассмеялась Хелен.
Сколько лет они прожили в браке… С тех самых пор, как Джереми впервые признался ей в любви после долгих лет молчания, он не уставал каждый день засыпать её комплиментами и заверениями в любви. Сама Хелен не была столь искусна в словах, а потому отвечать предпочитала делами. Вот и теперь они снова целовались, прекрасные, хотя уже и немолодые, и по-прежнему влюблённые.
Оторвавшись от жены, Джереми вновь оглядел окружавший их пейзаж и слегка нахмурился. Небо потихоньку затягивали тучи, море начинало темнеть и волноваться сильнее.
– Кажется, надвигается буря, – пробормотал он.
– И правда, – кивнула Хелен и широко улыбнулась, – ну что ж, мистер Оуэнс, вперёд! Сколько таких бурь мы уже перевидали… Переживем и эту!
И они, смеясь и держась за руки, словно им было не по сорок с лишним, а все ещё по шестнадцать, поспешили вперед.
***
В доме Хоупов на мгновение воцарилась мертвая тишина, прерываемая лишь дыханием почтальона, принёсшего письмо. Холодный, чёрный, как смоль ужас объял всех обитателей дома и пришедших в гости Дейлов, как раз собравшихся за семейной трапезой.
Разыгравшаяся у берегов Африки буря затопила «Алебарду». Хелен и Джереми не вернутся домой.
Джоанна, державшая в руках злополучное письмо, застыла с белым, как мел, лицом. Уже давно, с тех пор, как дети только уезжали, Джоанна чувствовала, что что-то не так, что-то неправильно, но она постаралась не придавать этому значения. В эту ночь ей приснился тот странный старый разговор с Генхелией, что-то бормочущей над малышкой Хелен… Предрекающей, кажется, какую-то беду… Теперь было ясно, какую.
Сейчас она ощущала страннейшее чувство дежавю: когда-то, много лет назад она так же получила весть о крушении «Изобильного» и смерти Энтони. Тогда она словно нутром ощутила, что ничего смертельного не произошло, что произошла ошибка и любимый муж выжил…
Теперь того чувства светлой, крепкой надежды не было. Вместо неё была лишь пустота.
Её маленькой дочки больше нет. И сына тоже.
Одинокая слеза прочертила дорожку на щеке старой женщины, и она зашаталась и начала падать. Подоспевший муж дрожащими руками подхватил её, но она едва почувствовала это.
Тихий, вялый всхлип вырвался из горла замершего рядом Бена. Его любимая маленькая сестричка была мертва. Это просто не укладывалось в голове. Разве могла она быть… такой? Холодной, лежащей безжизненно на дне океана? Разве такое возможно?
Как мог его веселый, жизнерадостный названый братик быть мёртв? Это невозможно, просто невозможно…
Отрицание его, как и другие чувства, в момент разбились вдребезги, когда он услышал, как рядом с ним Аллисон сквозь слёзы зашептала молитву. Благодарственную.
– Алли, что ты делаешь? – просипел он, глядя на неё широко раскрытыми глазами.
Хрупкая, худенькая Аллисон Хоуп подняла на него взгляд, полный слез, но сверкающий решимостью.
– Я благодарю Создателя за то, что он дал мне силы и помог избежать худшего горя! – прозвенела она, бесстрашно оглядывая остальных, смотревших на неё с тем же выражением лица, что и муж, – если бы я не воспротивилась вашей воле, мой мальчик теперь лежал бы на дне морском вместе с ними!
С этими словами она подхватила притихшего Тони, видно, ещё не до конца понявшего, что вообще происходит, и выбежала из столовой.
Попытки последовать за ней не сделали даже старшие Дейлы, но не оттого, что не разделяли её точки зрения, а оттого, что справедливо посчитали, что Хоупам их поддержка сейчас важнее. А вот Бен, подхватив под ручку Эмми, сделал, догнал в коридоре, и все четверо разрыдались в объятиях друг друга. Алли изо всех сил цеплялась и за мужа, и за сына – она вовсе не желала нарушать мгновения скорби всем, тем более, что и сама искренне любила покойных, просто не могла не подумать о собственном ребёнке, чудом спасшемся от страшной беды.
Джоанна, все это время замершая практически без движения, внезапно дернулась и резко поднялась на ноги.
– Ханни, – тихо позвал её Энтони, но она не обратила на него никакого внимания, глядя вслед маленькой фигурке, которая неслышно выскользнула из-за стола и покинула столовую.
