Рен и ее брат надели все усилители, которые привезли с собой, чем усугубили и без того леденящую душу атмосферу и вынудили некоторых солдат отойти подальше.
Рен все понимала, даже надевая маску из черепа оленя… Просто ее это мало заботило. Магия некромантов была ее частью, такой же составляющей личности, как и парные клинки и подведенные черным глаза.
Кивнув Джулиану, Лео и Мерси, Рен приступила к делу.
Освобождение стало возможным благодаря случившемуся в тронном зале Холлоу-холла. Погрузившись в воспоминания Равенны и Хвостика, она узнала кое-что важное о связи, что соединяла нежить с миром живых. Призраки не понимали, что вся суть заключалась в силе воли, в простом желании. Для этого им и нужна была помощь Рен и Хоука.
Помоги они призракам преодолеть это, те получили бы то, чего так желали, – умиротворение. Только ослабив хватку, как это сделали Равенна и Хвостик, они могли разорвать связь, вне зависимости от того, в каком состоянии находилась их привязанная кость.
Главной проблемой было вернуть призрака в ту форму, с которой можно было договориться. К счастью, Рен обладала Виденьем и могла использовать не только заряженные усилители, но и воспоминания духов.
Она бродила среди призрачного сияния, позволяя каждой частичке прикоснуться к ее коже. Вспышки эмоций, воспоминаний мелькали в ее сознании, но Рен не пыталась ухватиться за них. Вместо этого она пропускала их сквозь себя, осознавая значимость поставленной перед ней задачи.
В момент, когда Рен почувствовала себя переполненной, казалось бы, нескончаемым количеством душ, кто-то взял ее за руку.
Хоук в очередной раз предлагал ей свою поддержку и силу.
После этого Рен стало легче разбираться в суматохе, отслеживать связи и закономерности. Совершая второй обход, она начала подталкивать призраков друг к другу, чувствуя, как те замирают возле своих доспехов или оружия– самого близкого, что осталось у них после тела.
Это заняло несколько часов. Но голод, холод и усталость… Ее разуму, погруженному в мир нежити, эти понятия казались далекими и незначительными.
В какой-то момент Рен заметила, что остальные развели огонь: день хоть и сменился ночью, но темнота так и не опустилась.
Духи, медленно собирающиеся воедино, сияли еще ярче, чем раньше, превращая дымку призрачного света в целое облако нежити.
Но то была лишь часть работы.
– Готов? – она повернулась к Хоуку. И хотя они оба были некромантами, Хоук был более сильным и лучше подготовлен. И лучше ориентировался в происходящем.
Когда ее брат кивнул, они направились к ближайшему призраку. Рен почувствовала, как остальные смотрят на них, желая удостовериться, увенчается ли успехом этот предложенный ею незначительный крюк.
Хоук бросил на Рен вопросительный взгляд.
– Илья, – сообщила она имя духа, которое удалось уловить из воспоминаний.
– Илья, – твердо произнес Хоук, и в его голосе появилась уже знакомая, типичная для некромантов вибрация. – Все хорошо. Пришло время покинуть это место. Покинуть мир живых.
Призрак замерцал.
– Так ты обретешь покой, – добавила Рен. Призрак снова задрожал, появилось едва заметное ощущение сопротивления, пока он с хлопком не растаял в воздухе.
Рен взглянула на Хоука, на лице которого застыло такое же выражение удовольствия и облегчения. На краю поля вскрикнул Лео, и Джулиан, ухмыляясь, толкнул принца локтем за неподобающую реакцию.
Переполненная счастьем Рен тоже улыбнулась.
– Давай же, – пробормотал Хоук, потянув ее за руку. – У нас еще полно работы.
Они потратили на это большую часть ночи, но к тому моменту, когда рассвет окрасил небо на востоке, последняя нежить была изгнана. Пейзаж потемнел, поскольку солнечные лучи еще не достигли маленькой долины, и Рен нашла успокоение в тени. В пустоте. В умиротворении.
Пока Джулиан готовил, Лео убедил Рен и Хоука погреться у огня, и те принялись снимать усилители.
Рен задержалась на последнем.
То было ее кольцо.
Она понимала, что однажды им придется освободить всех духов, что сидели в усилителях, но этого она хотела отпустить прямо сейчас.
Толкнув брата в бок, она дождалась, когда тот обратит на нее внимание и увидит кольцо, которое она держала в руке. На лице Хоука отразилось понимание.
Поскольку их оставили вдвоем, Рен и Хоук призвали своих фамильяров.
Уиллоу и Коготь зависли прямо перед ними, красивые и в то же время печальные, дарящие чувство комфорта и вселяющие ужас.
– Я начну, – сказала Рен. Она прекрасно понимала, какой сложной задачей это станет для Хоука, ведь Коготь многие годы был его единственным другом. Однако брат удивил ее, покачав головой.
– Вместе, – выдавил он, и она подчинилась. Весь вечер они только и делали, что подбирали правильные слова, но Рен, даже будучи измученной в физическом плане и выжатой в магической, все же хотела изгнать своего фамильяра без жатвы или серпа.
Это прощание казалось ей личным.
– Пришло время уйти, – сказали они с Хоуком в унисон. Призраки птиц внимательно слушали их. – Твой долг выполнен, так покойся же с миром.
Призраки взмыли ввысь, ярко вспыхнув– возможно, на прощание, – и растворились в небесах, среди звезд.
