— До сих пор нет, — призналась я. — Вскоре Шарп предложил мне стать его инсайдером, и я на это согласилась… Да, согласилась! — Ответом мне были несколько возгласов осуждения. — Именно я нашла его тогда, у лестницы, и когда я увидела, что ему больно, у меня внутри как будто что-то отключилось… И я подозреваю, что это были остатки здравого смысла.
— Это точно, — вставила Касси.
— Дальше! — потребовала Джезмин.
— А что дальше? — Я на секунду замолчала, прикидывая, стоит ли рассказывать об Элли, рестриктах, Колтоне и прочих мелких конфликтах. — Однажды ночью на меня напал какой-то псих, и Илай спас меня. А спустя пару недель… — протянула я медленно, набирая в грудь побольше воздуха, как перед прыжком с моста в ледяную воду. — Спустя пару недель выяснилось, что это был Брендан Шарп.
— Мой сын?! — вскрикнула Джезмин.
В прыжках с моста есть занятная особенность: ты всегда успеешь пожалеть о том, что прыгнул.
Но только, когда уже летишь.
— Да, Джезмин, — сказала я упавшим голосом. — Ваш сын.
Она отвернулась и прижала ладони к лицу. Я осталась стоять, пытаясь успокоить себя банальными доводами вроде «так правильно, так было надо». Это было как раз то, о чем я говорила — правда освобождает, но только в том случае, если ты сможешь ее пережить. Я смогла, смогла и Касси. И она должна была. Ради меня, ради брата и ради всех тех, кто смотрел на нее со всех сторон и видел в ней надежду.
— Хорошо… хорошо… — Джезмин прислонилась лбом к решетке, и по ее щекам потекли слезы. — Продолжай, Тара Темпл. Я верю тебе. Что бы ты ни сказала… я все еще верю тебе.
— Джезмин, для меня это тоже был шок, — призналась я. — Я видела его всего лишь один раз, и я не могла подумать, что он на такое способен, так что я…
— Можешь не распинаться, Тара, — раздалось откуда-то из конца коридора. — Я все им рассказал.
Я отшатнулась и замерла, вглядываясь в ту сторону. Конечно же, я узнала этот голос. Я прекрасно помнила ту ночь. И я никогда не могла даже представить, насколько страшно может быть смотреть в глаза человеку, которого я сама отправила на самое дно. Мне снова и снова вспоминались слова Шарпа о том, что мы с ним одинаковы. Но в его глазах я не видела ни капли раскаяния, и я сомневалась, что он вообще способен это чувствовать. Мое же раскаяние, как снежная лавина, обрушилось на меня со всех сторон, и слово «прости» застряло осколком где-то у самого сердца.
— Колтон, я…
— А что ты? — Он повис на решетке и демонстративно щелкнул пальцами. — Что ты можешь мне сказать? Тебе жаль? — Я кивнула, уже сама начиная давиться слезами. — Значит, сделай это. К черту все извинения, извиниться любой дурак сможет! Вытащи нас отсюда, и это будет лучше для всех нас. А ты простишь себя. Если сможешь, конечно. Я не уверен, что…
— Колтон, заткнись! — рявкнул Марк.
— Он прав, — прошептала я.
Я вспомнила все события той ночи, вспомнила, насколько слепа и безрассудна я была, и ужаснулась. Искупление казалось железным ситом, через которое пропускали мое и без того рваное сердце. Но так было надо, и я больше не хотела убегать от этого. Время расплаты пришло не только для Шарпа. Оно ожидало каждого из нас. А я хотела раз и навсегда покончить с тем человеком в отражении.
— Ты сказала, что он уходит, — снова вклинилась Джезмин; она совладала с собой, и ее голос вернулся в нормальное состояние. — Что у вас там за скандал?
— Один за другим, Джезмин, просто один за другим! — почти крикнула я. — Сначала я узнаю, что с его вывихнутой ногой все очень плохо и он до конца своих дней не сможет нормально ходить. Он тогда признался мне, что подает в отставку. Потом мне открывается правда о вас и о том, кто на самом деле напал на меня в коридоре. А потом… а потом он предает меня. Все случилось так, как вы сказали, Джезмин. Корабль бы не шел ко дну, если бы его покинули все крысы.
— Он предал тебя? — вскинулась Касси, и я готова была поклясться, что в тот момент она могла выхватить мой револьвер и отправиться прямиком к Шарпу. — Что он с тобой сделал?
— Он обвинил меня в клевете, — сказала я. — Заявил, что его сын невиновен, а я — подлая изменница. А я-то думала, что он любил меня так же, как я его…
Джезмин протянула руку, взяла меня за воротник и подтянула к себе так близко, что нащи лица оказались в паре сантиметров друг от друга. За моей спиной Касси в красочных подробностях рассказывала Марку, что она сделает с коммандером, когда отсюда выберется.
— Послушай, его любовь — опасная трясина, — произнесла Джезмин, понизив голос до шепота. — Никогда нельзя понять, на самом ли деле он любит тебя или успешно притворяется. В нем умер великий актер, уж поверь мне. Я-то знаю, Тара. Я знаю, каково это.
— Да в нем целое кладбище! — зашипела я в ответ. — Он мог бы заменить мне моего отца, которого я никогда не видела, а для вашего брата он был другом… был так правдоподобно, что все мы в это верили. Но все это погибло. Остался только кукловод и провокатор.
— Погибло, — эхом отозвалась она. — Причем гораздо раньше, чем ты думаешь.
