Из письма Жоржу Пелисье, от 8 июня 1943 года: «По правде сказать, мой старый друг, чувствую я себя очень скверно, и это печально, потому что из-за недомоганий любое дело дается мне труднее…»
Это так, но, несмотря ни на что, Сент-Экзюпери каждым боевым вылетом подтверждал свой высокий профессиональный уровень лётчика. Нам остаётся только догадываться, каких усилий стоили ему многочасовые полёты на разведку в тесной кабине самолёта-разведчика.
В письме генералу Х92 Сент-Экзюпери пишет: «В последние дни я несколько раз летал на „П-38“. Прекрасная машина. В двадцать лет я был бы счастлив получить такой подарок. А в сорок три, когда налетал уже 6500 часов над всеми широтами, эта игра, увы, больше не веселит душу. Самолёт стал для меня всего лишь средством передвижения, а теперь – орудием войны. И если я, для такого ремесла уже старик, предаю себя во власть скорости и высоты, то вовсе не потому, что надеюсь вновь пережить былые радости: просто я не желаю уклоняться от мерзостей, выпавших на долю моего поколения».
Обратимся к книге Жоржа Пелисье «Пять обликов Сент-Экзюпери»: «Он летал в героическую пору авиации на примитивных одномоторных машинах, когда ещё не знали автопилота, когда управление было ненадёжно и метеослужба очень далека от совершенства. <…> Я часто говорил об Антуане с его начальниками и с его товарищами, равными ему и более опытными. И все отдавали должное ясности его суждения, точности реакций».
Вот что сказал о нём доктору Пелисье командир эскадрильи 2/33, подполковник Гавуаль, под началом которого Сент-Экзюпери воевал в 1943—1944 годах: «Бывали у него мелкие промахи, но отнюдь не из-за рассеянности в полёте (наоборот, в воздухе он проявлял педантичную точность, и притом у него был огромный опыт!), ─ рассеянным он бывал на земле, когда слушал наши напутствия и объяснения!» …Эта напряженная жизнь духа мешала ему сосредоточиться на чём-либо другом… Сент-Экс был превосходный пилот, очень искусный».
Как все творческие люди, Антуан бывал забывчивым, но это другое. На этом доктор Пелисье особенно ставит акцент: «Не следует полагаться на тех, кто уверяет, будто он был чересчур небрежен и рассеян. Об этом говорили и писали, но это неправда. Опровергнуть её – мой долг перед Антуаном и перед самим собой. <…> От полковника Алиаса, под началом которого Сент-Экзюпери служил в 1939—1940 годах в авиагруппе 2/33, я слышал, что Антуан к каждому вылету готовился с величайшей тщательностью и каждую задачу выполнял безукоризненно».
Опровергает миф недоброжелателей Сент-Экзюпери о его несобранности и лётчик Жан Лелё, служивший в одной эскадрилье с Антуаном. По его словам, Сент-Экс бывал рассеянным исключительно в связных полётах, во время которых можно было отвлечься мыслями, но «к боевым вылетам он готовился очень тщательно, и тут внимание его не ослабевало: всем существом, всеми помыслами он сосредоточивался на задании; можно было догадываться, какой напряженной жизнью он жил в минуты, когда проносился над Францией за штурвалом военного самолёта, – ведь он с таким трудом отвоевал для себя это право!»
О высоком профессионализме Сент-Экзюпери-лётчика Жоржу Пелисье рассказывал и друг писателя Жан Израэль, который был командиром эскадрильи 2/33 в 1940 году: «Самолёт был уже у самой земли, как вдруг Антуан в темноте различил прямо перед собой незажжённый прожектор. До него оставались считанные метры. „Любой другой пилот рванул бы ручку на себя, – говорил Израэль. – А Сент-Экс, напротив, отдал ручку, коснулся земли, оттолкнулся, точно от трамплина, и перескочил препятствие. Верный глаз и молниеносно принятое решение помогли ему выполнить единственный спасительный маневр. Попытайся он скабрировать,93 нам бы не уцелеть“. Быть может, ему везло, но он и сам помогал случаю…»
Лучшими друзьями Сент-Экзюпери, среди пилотов, были великолепные лётчики-асы, профессионалы с мировым именем: Жан Мермоз и Анри Гийоме. Одно это говорит о многом. «Мермоз рассказывал мне, – продолжает Пелисье, – что однажды в Аргентине он видел, как Сент-Экзюпери вёл на посадку почтовый самолёт. Следуя указателю ветра, пилот должен был приземлиться в самом неудобном направлении – не по длине площадки, а поперёк. Притом, по краю аэродрома тянулись провода линии высокого напряжения, и с этой стороны к нему трудно было подступиться. Сент-Экс пролетел над проводами, увидел, что сядет слишком далеко (в ту пору у самолётов ещё не было тормозного устройства), вновь дал газ, повернул, снова зашёл на посадку и на этот раз, с поистине виртуозным мастерством пройдя под линией электропередачи, спокойно приземлился».
Вернёмся к комментарию от 17.07. 2015 г., его второму пункту:
«Антуан готовился к смерти. Командир эскадрильи, Рене Гавуаль, припоминает, что пилот-писатель намекал ему: мол, пора; в один прекрасный день я исчезну, и лучше бы – при исполнении задания. <…> Незадолго до 31 июля он подарил сослуживцам пишущую машинку и любимые шахматы…»
