С теми, чье мнение он уважал, он никогда не рассуждал поверхностно. Он спорил резко, ожесточенно, высказывал свою точку зрения четко и сжато, приводил всё новые доводы. Он сражался как лев. <…> В последние годы жизни Сент-Экса все сильней мучила тревога, но по натуре своей он был человек на редкость уравновешенный. Он обладал отличным аппетитом – и ум у него был тоже ненасытно жадный, полный живейшего, неутомимого интереса ко всему на свете. Он не принимал на веру никаких общепризнанных истин, не продумав их сам. Он был неустанным исследователем в самых разных областях и постоянно думал о будущем (отсюда, в частности, его тревожные предчувствия, связанные с физикой атома). <…>
Знаменитые карточные фокусы Сент-Экзюпери достойны того, чтобы о них рассказать особо. Едва ли не на любой вечеринке под конец непременно кто-нибудь протягивал Сент-Эксу колоду карт. Чаще всего, он охотно ее принимал и начинались приготовления. <…> Изумление его подопытных кроликов и окружающих зрителей приводило Сент-Экса в восторг. <…> Зрители не столь доверчивые придирчиво изучали каждое слово и движение кудесника и заключали с досадой: «Удивительная ловкость рук! Необыкновенная зрительная память!..» <…> Итак, когда какой-нибудь славный малый скажет вам, что ему известны хитрые приемы Сент-Экса, и начнет докучать вам, старательно проделывая карточные фокусы, не удивляйтесь, если они покажутся вам тяжеловесными. Разве могут такие фокусники обратить звезды в пятьсот миллионов бубенцов, разве они заставят колодец в пустыне запеть? Сент-Экзюпери творил чудеса, ибо он обладал богатым и щедрым сердцем».
Жорж Пелисье – близкий друг писателя, хирург. С Антуаном его связывала многолетняя дружба. Прервала её гибель Сент-Экзюпери. Во время расставаний друзья вели активную переписку. У доктора Пелисье осталось много писем Антуана. По мнению сестры писателя, Симоны, Пелисье наиболее точен в написании биографии Сент-Экзюпери: «Позднее с добросовестностью, достойной монаха-бенедиктинца, тщательно проверяя каждую мелочь, он составил обстоятельнейшую биографию Антуана. Это если и не cамый подробный, то один из самых точных трудов, посвященных Сент-Экзюпери», – написала она в воспоминании «Мой брат Антуан».
Обаяние Сент-Экса было огромно. Перед ним не могли устоять ни мужчины, ни женщины, ни дети, ни животные. Пользуясь одним из его любимых выражений, можно сказать, что их притягивало к нему, как магнитом… Это можно было наблюдать в любом обществе, когда он появлялся среди незнакомых людей, будь то люди светские или товарищи по оружию. С первых же слов он оказывался в центре внимания. <…> …Все, кто с ним встречался, знают, каким он был интересным собеседником.
В биологии и генетике он разбирался не хуже, чем в астрономии и атомной физике, а в социологии и морали, марксизме и психоанализе – не меньше, чем в музыке Баха или живописи Ван Гога. Разносторонний ум позволял ему одинаково свободно беседовать с людьми, принадлежащими к самым разным направлениям науки, искусства и философии. Порой он даже не нуждался в ответных репликах. С него довольно было молчаливых и внимательных слушателей, покоренных силой его слова и ясностью мысли.
…Противоречить ему было небезопасно. Помню, однажды вечером мы с ним разругались из-за… изотопов! Не угодно ли! Вообще у нас с ним случались стычки и перебранки, только когда мы спорили на отвлеченные темы.
