Что ж, попробуем разобраться в вышесказанном. Да, Антуан был готов к смерти, слишком опасной была его служба. Он смотрел на вещи без иллюзий, но готов был к смерти без всякого намёка на сведение счётов с жизнью. Выше этот момент рассматривается, но надо добавить следующее. Сент-Экзюпери, безусловно, сознавал смертельную опасность боевых вылетов. Лётчики его авиаотряда, обстреливаемые врагом, гибли один за другим, потому он распорядился на случай его смерти, как поступить с рукописями, которыми дорожил, и его личными вещами, в том числе печатной машинкой и шахматами. Он понимал, что может закончить свою жизнь так же, как закончили его друзья.
К слову сказать, в художественном фильме «Нормандия-Неман» (1960 г.) показана традиция французских лётчиков – оставлять себе на память вещи, погибшего в бою товарища. Одному доставалась авторучка, другому – кисет, третьему – записная книжка и т. д. Возможно, согласно этой традиции Антуан сделал распоряжение относительно личных вещей. Возможно, он сделал это вне традиции, допуская случай своей гибели в бою; печатная машинка и шахматы были дорогими для него вещами, но вовсе не потому, что решил покончить жизнь самоубийством.
Следующие слова Жоржа Пелисье, близкого друга писателя, написаны в опровержение тем, кто, как автор комментария, думает, что Антуан хотел покончить с жизнью: «Читая недавние воспоминания о нём, можно подумать, что последние годы его жизни омрачены непреходящей печалью. Может показаться, что это подтверждают и письма или отрывки из писем, приведённые в этой книге. Что и говорить, у него было немало причин для недовольства. Он не любил наш век и с отчаянием думал о будущем своей родины. Он говорил и писал об этом снова и снова. Но неверно, что под конец он «впал в глубокое уныние»…, согласиться с этим значило бы не оценить его неукротимое жизнелюбие.
Он умел уходить от мрачных мыслей. Известно, что он ждал конца войны, чтобы посвятить себя «другой работе». Я убеждён, когда Антуан, хлопнув ладонью по чёрным тетрадям с рукописью «Цитадели», весело сказал: «Это мой посмертный труд», он не очень верил собственным словам, а я и вовсе в это не верил. Мне казалось, он несокрушим… Найдётся ли человек, который в годы войны и после войны не бывал подчас угнетён и подавлен? Сент-Экс испытывал это чаще других, но, как никто другой, он мог черпать всё новые силы в скрытых душевных источниках.
В каждый наш разговор, едва мы оставляли в стороне горькие темы, он вносил столько радости, такие взрывы веселья, что просто представить нельзя более лёгкого, оживлённого собеседника. Взгляните на иные фотографии, сделанные в Сардинии в 1944 году, – какая ясная улыбка освещала лицо Сент-Экса в канун его исчезновения!»
Невольно вспоминаются слова Антуана, написанные им в книге почёта истребительной авиагруппы 1/3, выполняющей боевые задания совместно с разведчиками группы 2/33: «Я предпочитаю пожить ещё на этой планете, несмотря на все неудобства».
О добром расположении духа Антуана незадолго до его гибели пишет в своих воспоминаниях и Жан Лелё, служивший в авиагруппе 2/33: «Он радовался как ребенок, что скоро вернётся к нам, и в те несколько дней, которые он провёл с нами, я увидел совсем нового Сент-Экса – весёлого, беззаботного; он ликовал, жизнь била в нём ключом» (возвращение в авиагруппу 2/33 в мае 1944 г.)
Сент-Экс «устроил 28 мая 1944 года пир горой для всех товарищей на вилле аптекаря Манаццу. Сардинские пастухи зажарили целиком десять баранов… Джон Филипс94 доставил бочонок вина на 230 литров. Все пели. Каждый певец, даже священник, чтобы исполнить свой номер, взбирался на круглый садовый стол. Филипс, взгромоздившись с фотоаппаратом на крышу, снимал эту сцену. По снимкам, которые опубликовал Рене Деланж,95 видно, что Сент-Экс веселился вовсю», – вспоминает Жорж Пелисье. Таким жизнерадостным Антуан был уже совсем немного времени спустя после своих, полных отчаяния, писем друзьям, стоило ему только снова приступить к полётам.
Настал июль 1944 года, авиагруппа 2/33 перебазировалась на освобождённую от итало-немецких оккупантов Корсику, аэродром Борго. Пилоты эскадрильи понимали, что близится конец войны, конец смертельной опасности и жизни вдали от родины. Это понимал и, может быть, острее других чувствовал Сент-Экзюпери и, как мог приближал этот день.
15 августа союзники высадились на юге Франции и уже к 21 августа действия люфтваффе прекратились здесь полностью. Немецкие истребители были переброшены на северо-восток страны, в район города Мец. До капитуляции Германии оставалось четыре дня.
