– О, Мэдди! Теперь у нас с тобой масса времени и мы можем танцевать сколько угодно. – Он притянул дочь к себе, и они, сдерживая смех, закружились в вальсе по коридору. Они прекрасно понимали, что многие постояльцы еще спят в своих номерах. – Нам не нужно искать повод, чтобы потанцевать, дорогая моя, нужно только выкроить на это время в течение дня.
– У меня такое чувство, что мимо меня прошла часть жизни, – призналась она под нежным, любящим взглядом отца.
– Так и есть, и мне очень жаль. Но я обещаю, что мы наверстаем упущенное, – заявил Моррис. – И мне очень жаль, что я не был знаком с Майклом. Я уверен, он был хорошим и порядочным человеком. Я был потрясен, когда узнал, что произошло.
Они оба остановились и неуклюже замерли на мгновение. Мадлен старалась справиться со слезами, которые готовы были хлынуть из глаз, и, покачнувшись, вцепилась в перила.
– Мой мир рухнул. Я его очень любила! Это было так несправедливо. Его отняли у меня именно тогда, когда он был нужен мне больше всего. Прямо как тебя. Ты мне был так нужен в детстве, а мама забрала нас – а потом вдруг ты совсем исчез. – Она чувствовала себя виноватой в том, что говорит это, но он должен был знать, каково ей было.
Он снова обнял дочь:
– Прости. Но, знаешь, я больше никогда тебя не оставлю! До самой глубокой старости – пока мы оба не станем седыми и старыми!
– Я знаю. – Тут она снова вспомнила плюшевого медведя. Кто-то побывал в ее комнате, пока Поппи спала. Ей это не нравилось. Она понимала, что этот инцидент с плюшевой игрушкой был задуман специально, чтобы напугать ее, а значит, кого-то сильно не устраивало, что они с Поппи здесь, и она понимала, что не успокоится, пока не узнает, кого именно.
– Правда? – Он снова закружил ее в танце. – Как насчет того, чтобы начать прямо сейчас? Давай завтра же поедем куда-нибудь на весь день втроем? Я приглашаю!
Мадлен просияла. Мысль о целом дне, проведенном с семьей, ей очень понравилась.
– Было бы просто восхитительно. А куда поедем? – взволнованно поинтересовалась она.
Моррис на мгновение задумался.
– Предоставь это мне. Я знаю одно чудесное место. – Он помолчал, потом пристально посмотрел на дочь. – Вот что я тебе скажу, почему бы тебе не позвонить Джесс и не пригласить ее тоже приехать?
– Ты уверен? – ахнула Мадлен.
Он рассмеялся:
– Конечно, я уверен. То, что произошло, не было ее виной, и нам пора оставить прошлое позади, где ему и положено быть.
Мадлен судорожно вздохнула, слезы вот-вот грозили хлынуть из глаз.
– О, папа, ты не представляешь себе, как я счастлива! Он еще раз обнял ее, потом отвернулся и пошел к лестнице.
– Я действительно хочу сделать тебя счастливой. И мне многое нужно наверстать, многое нужно исправить и наладить. – Он остановился и обернулся: – А чем ты тут занималась, когда я пришел?
– Да ничего особенного. Я нашла старую тетрадь. Это дневник Эмили Эннис. Она упоминает о потайной лестнице. Это меня заинтриговало, и, откровенно говоря, я тут шныряла и вынюхивала в поисках входа на эту лестницу.
– В самом деле? – удивился отец. – Кто бы мог подумать, что тут может затеряться старый дневник – и какая-то таинственная лестница! – рассмеялся он. – А ты можешь распустить слух об этом? Ну, так, чтобы и постояльцы услышали? Пусть об этом узнают в газетах. Тайна придает таким местам особый шарм, и люди готовы ехать за сотни миль, чтобы найти потайные лестницы. Так что, если ты ее найдешь, никому не говори, – рассмеялся он на весь коридор.
– Ты действительно думаешь, что люди будут ехать сюда издалека?
– Уверен! – усмехнулся Моррис. – Тайна и интрига пошли Восточному экспрессу только на пользу. – И он зашагал по коридору к черной лестнице.
Мадлен направилась в сторону своей комнаты, по пути все время продолжая поиски, проверяя каждую стену. Она даже простучала пространство под лестницами, но ничего не нашла. Единственные обнаруженные ею свободные панели оказались дверцами бельевых шкафов, которые были по самый верх заполнены постельным бельем, подушками и туалетными принадлежностями. Возможно, тайная лестница была обнаружена много лет назад и теперь использовалась как одна из парадных, вела вверх и вниз в каком-нибудь крыле дома.
Мэдди сделала себе мысленную пометку попытаться найти первоначальные архитектурные планы дома. Она знала, что Эмили упоминала колокольню, но гадала, нет ли в дневнике еще каких-то подсказок, которые помогли бы определить местоположение этой колокольни.
Мадлен вернулась в свою комнату, где ее дочь копошилась посреди маминой кровати. При виде лучащейся счастьем мордашки девочки Мадлен расплылась в улыбке. Сбросив шлепанцы, она взобралась на кровать и свернулась калачиком вокруг Поппи.
– Эй, малявка, что ты делаешь на моей кровати? – Она наблюдала, как девочка зажмурила глазки, притворившись спящей. – Ты проснулась, принцесса? – протянула она, проведя пальцами по ребрам девочки.
– Нет!
– Не притворяйся! Я же вижу, что проснулась! – настаивала мать и принялась щекотать Поппи, которая извивалась и визжала от каждого прикосновения.
– Ну, маааам! Перестань! Хватит!
