Обнимающая Билла за талию, она игнорировала ведущий охоту объектив и смотрела не в кадр, а на улыбающегося фотографам сына. Следующая за этой фотография, по всей видимости, была сделана в тот же момент, но с немного иного ракурса и давала мне возможность получше ее рассмотреть. Такого обожания в глазах, какое плескалось в этих, идентичных кофейным, мне видеть еще не доводилось.
Ева была ещё права и в том, что лежащие передо мной бумаги, были обыкновенным и, как оказалось, не очень убедительным прикрытием. После состоявшейся прогулки до утёса, мной завладела навязчивая, не особо поддающаяся объяснению, простая потребность - его видеть. Находить в поле своего зрения высокую худощавую фигуру, наблюдать не скупящиеся на жесты, движения рук и следить за наклонами и поворотами светловолосой головы. Я ждал его появления по утрам, поддавался мигом охватывающему меня ликованию, если вдруг случалось пересечься с ним где-нибудь в поселке и почти приравнивал себя к сорвавшим «джекпот», если доводилось его куда-то подвести.
Я и сейчас испытывал нечто подобное и окончательно забросив свою писанину, устремил свой взор в противоположный конец зала. Билл сидел откинувшись на спинку стула и о чем-то задумавшись, кусал свободный от стержня конец шариковой ручки. Засмотревшись, я провалился в некую прострацию и только через пару минут заметил, что делаю тоже самое.
Он почти всегда держал под рукой эту тетрадь в твердом переплете и постоянно что-то сосредоточенно записывал или делал какие-то небольшие пометки. Вот и сейчас, резко распрощавшись со своей задумчивостью, он склонился над страницей и что-то быстро писал. А закончив, энергично захлопнул обложку и поднялся, вынудив меня тем самым вернуться к своим делам.
Краем глаза я видел, что подхвативший свои вещи Билл направляется не к двери, а шагает прямиком ко мне. Отложив уже давно бесполезную ручку, я ровнял листы в своей стопке и досадовал, отмечая насколько суетливыми стали мои, вполне обычные движения.
- Уже уходите? - я улыбнулся подошедшему парню и наконец оставил в покое свою бумажную кипу.
- Только после еще одной чашечки кофе, - он улыбнулся в ответ и устроился с противоположной от меня стороны.
- Как пожелаете.
Выполнив его просьбу, я не спешил ретироваться и продолжал свой спектакль, вновь взявшись за давным-давно заполненные документы.
- Как ваша книга? - любопытствуя между «делом», я выводил закорючки на уже проставленных подписях.
- Очень хорошо, - он поднял на меня глаза и осторожно отпил из чашки. - Спасибо.
- Вы пишете её вручную?
Проследив за моим взглядом, упавшим на лежащую рядом с ним записную книжку, Билл коротко рассмеялся. Потом, накрыв её узкой и длинной ладонью, взялся мне пояснить:
- Нет, сюда я записываю то, что спонтанно приходит мне в голову. Просто, чтобы потом не забыть.
- Выходит, вам постоянно что-то приходит в голову, - констатировал я, выдав с потрохами свою наблюдательность.
- Бывает такое, что я не могу сосредоточиться сидя за клавиатурой и монитором. И тогда, мне приходится искать более... Вдохновляющее место.
- Вас вдохновляют «Два барсука»? - выпалил я, не сумев скрыть своего удивления.
Задержав на мне пристальный взгляд, он пожал плечами и ответил мне встречным удивлением:
- А почему нет?
Ухмыльнувшись, я покачал головой и уткнулся в свои листки, решив засчитать такой вариант ответа лишь в качестве шутки.
- Здесь уютно и кофе отличный, - продолжал Билл, упорно игнорируя мой скептицизм.
- Да, ладно вам, - отмахнулся я и забросив свои притворные действия, сложил руки на груди. - Уверен, это место кажется вам последней в мире дырой.
- Вовсе нет.
Приняв мой вызов, он на мгновение задумался и рассматривал темные разводы, плывущие по стенкам вращающейся в его руках чашки.
- Вдохновение можно черпать не только среди вещей, Томас.
Почувствовав себя глупо и неуютно под остановившемся на мне изучающим взглядом, я поторопился извиниться и пообещал себе впредь держать язык за зубами. Билл улыбался и я мог надеяться, что моя, вдруг обрушившаяся на него язвительность, ничем парня не обидела.
- Знаете, - заговорил он, после нашего обоюдного, продлившегося пару минут молчания, - то, что я рассказал вам тогда на утёсе, я не открывал ещё никому.
Встретившись с тепло смотрящими на меня глазами, я ощутил уже ставшую привычной мне оторопь и заблудился в вихре, молниеносно сменяющих друг друга чувств.
- Почему же открылись мне? - осторожно спросил я, совершенно в себе запутавшись и так и не решив, какой должна быть моя реакция.
- Вы хороший человек, Томас.
Горячая ладонь, которая легла на мою кисть, крепко её сжала и тут же исчезла, оставив меня один на один с расползающимся из груди жаром. Я сидел не двигаясь и благодарил Небеса за то, что распрощавшийся со мной литератор, не видит ни моих полыхающих щек, ни горящих ярким пламенем ушей.
Окончательно потеряв Билла из виду, я придвинул к себе опустевшую чашку и развернул к себе тем краем, которого ещё минуту назад касались его губы.
7.
