Время лечило, Мария не закрылась от мужа, не считала, что ее больная плоть оскорбляет брак, она сделала это ради спасения семьи. Ей исполнилось сорок, а ему — сорок пять, а значит, жизнь уже не так страшна и не так сложна, как кажется. Осталось доживать, времени на сожаления не было, оно остались в далеком прошлом. Любовь — надежный бастион. И лишь любовью Мария спасалась, видя, как в их брак вновь вернулась та первая радость, что они имели после приезда в Лондон из Ирландии.
Говорят, что история развивается по кругу, говорят, что повторяются процессы, а не события. Говорят, что за всем плохим когда-нибудь придет возмездие. Говорят, что в жизни нет сослагательных наклонений, что она не прощает ошибок. Ее обидчики еще заплатят за содеянное. За все нужно платить. Таков этот мир. Даже мышка платит за сыр драгоценной жизнью. Все между собой взаимосвязано, и у всех нас своя роль в этом спектакле под названием «судьба». Вся жизнь — театр, а мы актеры в ней...
***
Бои в Мадриде начались сразу же после начала мятежа, но путчистов не поддержала армия, и наспех созданное правительство Хосе Хираля начало раздавать оружие всем поставцам. Ненадолго Народный Фронт выгнал из города фашистов. 15 октября националисты начали наступление на Мадрид, надеясь захватить отчаянно сопротивляющийся город. Франко открыто приурочил начало захвата к 7 ноября, «чтобы омрачить этот марксистский праздник». Руководить взятием столицы был назначен генерал Мола. Мола пообещал по радио:
«Седьмого ноября я выпью кофе на Гран Виа».
Всего за два дня националисты прошли почти половину расстояния, отделявшего их от столицы. 18 октября прорвались к первой, недостроенной, линии столичных укреплений. Мадрид задрожал. Командующий республиканским Центральным фронтом генерал Асенсио Торрадо, обругав («О, позор Мадрида!») плохо сражавшуюся полицию, предложил премьеру Ларго оставить столицу без боя, быстро создать на юго-востоке страны сильную армию, и после этого взять Мадрид обратно.
Однако, Мадрид расценил это проявлением слабости. 20 октября наскоро собранные скудные республиканские силы предприняли спланированное на ходу наступление у Ильескаса. Националисты были задержаны на два дня, однако их потери были невелики, а наступавшая туча растратила силы и утратила боеспособность. Мадридцы застыли в ожидание. Война стояла на пороге каждого жителя.
26 октября африканская банда Франко совершила прорыв на соседнем участке и преодолела вторую линию мадридских укреплений, начались бои в предместьях столицы. На следующий день в бой вступила первая партия советской бронетехники, общее руководство которой осуществлял комдив Д. Г. Павлов, а батальоном командовал П. М. Арман.
У Каталины и Джейсона появились новые друзья. Они перебрались из госпиталя в маленький домик, где вместе с ними жил молодой темноволосый юноша, с темными глазами, как у испанца. Он выдавал себя за водопроводчика, простого жителя. В октябре в городе стало крайне беспокойно, поэтому по ночам Каталина плохо спала. Джейсон по-прежнему нуждался в ее теплых объятьях, в своей силе обладания ею. После чувственной близости Каталина открыла окно, чтобы немного прозрачного воздуха проникло в спальню. Она услышала шепот Диего Лассо, их соседа. Кат улавливала знакомые слова языка, который она мало понимала, но знала.
Утром, за завтраком, она улыбнулась и произнесла по-русски: «Добрый день!». Диего замер, часто заморгал, стараясь сохранить внутреннее равновесие.
— Откуда ты узнала? — спросил он по-испански.
— У нас друзья русские, — вставил Джейсон.
— Но сами-то вы не испанцы, — сказал Диего и по-мальчишески улыбнулся, внимательно изучая Каталину.
— Я испанка, — Каталина достала кусочек припасенного хлеба. — Но теперь — англичанка.
— Тоже тайные? — Диего выхватил нож, тонко нарезая булку.
— Нет, что ты, — Джейсон обнял жену. — Я — хирург, а Кат — фотограф.
29 октября часть республиканского фронта перешла в наступление у пригородной деревни Сесении. Советские танки разгромили эскадрон марокканской кавалерии, а затем совершили рейд на юг, уничтожив пехотный батальон националистов. Мадрид ликовал, но друзья Франко не могли спокойно смотреть на победы противников, и прибывшая к Сесении итальянская танковая полурота понесла большие потери. Но социалисты испугались танков, они просто не знали, что с ними делать.
В начале ноября националисты возобновили наступление. Партии Народного Фронта выступали с призывами оборонять столицу. Правительство Ларго так и не обратилось к своему народу, а вместо этого запретило увеличивать численность дружинников. Из-за начавшихся бомбардировок столицы националистами часть зажиточной публики покинула город. К ноябрю Мадрид оставили иностранные послы. По ночам начала активно действовать пятая колонна, в ответ население пролетарских кварталов стало заниматься самосудом над подлинными и мнимыми вражескими агентами. В Мадрид пришел хаос.
