После этого вечера он часто ее целовал, и каждый раз его пальцы все больше обнажали ее кожу. Она никогда не говорила с матерью на тему взросления девочки, о том, что происходит между мужчиной и женщиной. Только книги могли ей рассказать об этом. В Хостон-Холл на самых высоких полках она обнаружила фривольные романы с описанием постельных сцен или странных эротических обрядов других народов и зачиталась. Интересно, кто собирал эти книги? Неужели в их-то консервативной семье такое возможно?
Непонятно, к чему бы это привело, если бы не заболела кузина. Через месяц, когда задули ветра, Мария заметила, как Анна специально стала выходить на улицу без плаща. Мария понимала, что таким способом Анна пытается добиться, чтобы ее больше жалели и меньше заставляли учиться. Она не стала ничего говорить, посчитав, что кузине пора повзрослеть. Та начала кашлять. Мария могла бы написать Виктору, чтобы он прислал немного трав от кашля, но и здесь она не стала ничего делать.
Приступ совести начал душить ее, когда Анна закашляла с кровью. Мария спрыгнула с кровати, накинула на плечи тонкий халат и выбежала из спальни. Она унимала бьющееся сердце всю дорогу к мисс Равен, с которой у нее были хорошие отношения. Она постучалась в дверь. Никто ей не открывал. Мария вновь постучала, дверь была заперта. Девочка нашла шпильку в кармане и взломала замок, как делала с братом в Холстон-Холл. Войдя, она замерла: мистер Хонкис был на мисс Равен — она зажала рот рукой, но не смогла сдержать крик ужаса и отвращения. Он постанывал, а она билась, как рыба об лед, в его объятьях.
— Я ненавижу вас! — крикнула она.
— Мария, подожди, — он успел одеться наспех, схватил ее за запястье.
— Нет! Нет! — она разжала его пальцы. — Нет, я вас презираю! И себя тоже, что была так глупа.
— Что здесь происходит? — к ним вышла миссис Пекинс.
— Эта девица пришла ко мне и пыталась соблазнить меня, — ответил мистер Хонкис.
— Что?! Да он был только что на мисс Равен! — выпалила она.
— Да она просто завидует моей красоте, — спокойно сказала мисс Равен. — Грубиянка.
— Что?! Между прочим, моя кузина кашляет кровью, и я пошла кого-нибудь искать, — оправдалась Мария.
— Ну да, а между делом пошла ко мне, — она никак этого не ожидала.
Этот человек распалял ее в течение двух месяцев, а теперь говорил, что она шлюха. Чтобы не потерять остатки гордости и достоинства, она бросилась наверх, к кузине.
Отец приехал вместе с матерью, чтобы забрать Анну домой, а Марию посадили под жесткий арест в комнате для наказаний, заставив переписывать Библию. Ее почти не кормили, только водой и черствым хлебом. Все эти ночи ее преследовал взгляд отца — холодный, уничтожающий, мечтающий придушить. Душа звала на помощь, и она послала письмо брату.
Виктор,
Я не знаю с чего начать.
Анна заболела. Но это не самое страшное, я... мне показалось, что я влюбилась в преподавателя, он соблазнял меня, а сам развлекался с другой. Я... все получилось, что я виновата. Я уже три недели сижу под арестом. Я... Боже, что мне делать? Я просто теряюсь, словно пропасть передо мной. Я готова наложить на себя руки от позора, только факт того, что самоубийц не хоронят, как всех, держит меня... Я...
Виктор получил ее письмо перед самым Рождеством. Он решил, несмотря на отговорки отцовского водителя, заехать за Марией. Письмо привело его в смятение — оно было без подписи, и его сестра толком ничего не смогла объяснить. Артур предложил сразу не ехать домой, хотя Эдвард хотел, чтобы Рождество Мария провела под арестом. Они с Артуром, оставив Руфуса в машине, вбежали в приемную. Одна из строгих мистрис спросила, кто они такие, но ни Артур, ни Виктор ничего не ответили.
— Мария! — звали они ее.
— Я здесь! — ее заперли на чердаке.
Артур огляделся, распахнул окно, залез на черепичный карниз, вынул кирпич из стены, выбил маленькое окошко. Мария подошла к проему, и Артур аккуратно вытащил ее.
— Мы забираем тебя, — произнес Артур. Мария была слабая и бледная, она почти теряла сознание от слабости. Нэнси уже спустила вниз чемодан.
— Что вы делаете?! — перед ними возникла миссис Пекинс. — Что вы делаете?!
— Лорд Лейтон, — представился Виктор. — Я хочу забрать сестру домой, пока вы не довели ее до голодной смерти.
— Вы не посмеете без указания вашего отца, — пролепетала миссис Пекинс, шокированная наглостью юношей.
— Посмеем.
Мария всю дорогу к Холстон-Холл спала, Виктор, не смотря на злостный взгляд матери, внес сестру на руках в дом.
***
Лето 1911.
Привезли арабских скакунов, чему дети были несказанно рады. Лошади отличались особой грацией и красотой. Дезмонд любил скакунов, он покупал самых красивых и быстрых лошадей по всей стране, но его сын, испытывающий некоторый страх перед этими преданными животными, предпочитал ездить в экипаже, а его жена лишь иногда садилась в седло, считая, что в ее возрасте это ребячество. Детям он запрещал скакать на лошадях, но сейчас ему было необходимо хоть как-то отвлечь всех от последних событий, в его доме в последние полгода не было покоя.
