- Неужели ты, наконец, публично сознался в своем тугодумии, чудовище? - восторженно заорал Мелифаро, разноцветным вихрем врываясь в кабинет. - Я безмерно счастлив, что ты, наконец, перестал скрывать эту скорбную тайну, о которой, разумеется, давно в курсе все Управление и половина Ехо!
- Это просто цитата из книги, - я насупился неожиданно для себя самого. Обида была совершенно детская, идиотская, и не следовало давать понять Мелифаро, что ему удалось подгадать удачный момент и уколоть меня действительно метко, но я совершенно не мог ничего с собой поделать.
- Бедный, бедный сэр Макс, - горестно взвыл Мелифаро. - Ему ничего не остается, как ссылаться на книги, которых никогда не существовало в приро…
- Мелифаро! - шеф обратился к нему совсем негромко, будто бы между делом, но так веско, что шутовские кривляния Девятого тома словно ветром сдуло еще до того, как Джуффин продолжил фразу. - Я вызвал тебя сегодня раньше обычного не для того, чтобы ты упражнялся в красноречии.
Я не удержался от злорадной усмешки.
- Макс, - шеф, нахмурившись, обернулся ко мне. - Я, кажется, велел тебе ехать домой.
- Но как же… - попытался было запротестовать я.
- Никак, - отрезал шеф. - Мне надо сосредоточиться, а ты — весь один сплошной отвлекающий фактор. Приезжай после обеда, коли уж твоему шилу в заднице так неймется, но сейчас — брысь с глаз долой, горе мое!
- Слушаюсь и повинуюсь, - проворчал я и незамедлительно двинулся на выход. Я был так раздосадован, что мне остро захотелось встретить на улице какого-нибудь враждебно настроенного Магистра, чтобы от всей души плюнуть ему в рожу.
Но никаких магистров за порогом, конечно, не обнаружилось. Зато в дверях Управления я столкнулся с сэром Лонли-Локли.
- Доброе утро, Макс, - степенно произнес он.
- Не такое уж доброе, - огрызнулся я.
Шурф внимательно, со всей присущей ему обстоятельностью оглядел меня от головы до пят, словно рентгеном просветил.
- Сэр Джуффин поручил тебе какое-то важное дело? - поинтересовался он с сомнением.
- Космически важное! - ядовито хмыкнул я. - Отправиться домой дрыхнуть, пока он тут, видите ли, будет думать.
- Если он так решил, значит тому есть причины, - серьезно произнес Шурф. - Хотя, это, конечно, необычно. Когда он меня вызвал, речь шла о возможном визите на Темную сторону, а эти упражнения, как мне кажется, весьма для тебя полезны.
- Все страньше и страньше, - горестно взвыл я. - Все любопытственней и любопытственней!
- Как ты сказал? - с живым интересом переспросил этот невероятный тип. - Страньше и страньше? Какая забавная фраза.
- Это из книги, - я возвел глаза к небу.
- Да, я понял. Знаешь, было бы… любопытственно ее прочесть. Я правильно употребил это слово?
- Вполне, - я невольно улыбнулся, выходя на пустынную утреннюю мостовую Ехо.
Солнце уже выбралось из-за горизонта, и на черепичные крыши столицы Соединенного Королевства ложились мягкие утренние лучи. Приятно пахло рассветной свежестью и ароматами просыпающихся трактиров — горячей выпечкой и камрой.
- Прекрасный, все-таки, Мир, - вздохнул я. - Никогда, наверное, не налюбуюсь…
- Все Миры по-своему прекрасны, Макс, - флегматично заметил Шурф, сложив руки на груди. - По крайней мере, так принято считать, что в основе происхождения каждого Мира есть благостное и прекрасное начало.
Я хотел возразить, что знаю парочку совсем не радужных Миров, но задумался, вспоминая сонные улочки туманного Лондона и палисадники Восточного Берлина; прозрачный желтый камень, на котором любил восседать Лойсо и фантастический вид с холма, где лежал этот самый камень… Наконец, память услужливо раскрыла передо мной фантасмагорическое зрелище «настоящей» Черхавлы — таинственного Мира Бликов, с высоты полета пузыря Буррахри…
- Да, Шурф, - вздохнул я. - Думаю, ты, как обычно, абсолютно прав…
Я махнул рукой, все еще досадуя:
- Ладно, развлекайтесь без меня, злодеи. Я пошел.
И я действительно пошел, не оборачиваясь на Дом у Моста, даже не полез в амобилер. В моей душе поселилась какая-то гремучая смесь эмоций из глупой обиды и зависти напополам с непониманием. А где-то под всем этим бульоном копошилось что-то тоскливое и тягостное. Я вдруг остро почувствовал себя чужаком в этом прекрасном Мире. Такое чувство накатывало на меня временами в первый год жизни в Ехо, но оно всегда было столь мимолетно, что я никогда всерьез и не принимал его. В конце концов, гораздо чаще я ощущал себя здесь настолько своим, насколько никогда не был таковым там, где родился. Правда, после того, как меня чуть не свело с ума творение Магистра Дроги Оринги, эти приступы ненадолго вернулись, причем усиленные многократно, но мне казалось, что я уже достаточно оклемался.
