– Кто-нибудь сообщил Сарику и Кирану, что мы уезжаем раньше назначенного срока?
Келум нахмурился.
– Жрецы. Они должны сопровождать нас.
– Наверное, тебе следует сказать им, Нур. Я могу послать кого-нибудь собрать их вещи. – Он прочистил горло: – Моя мать и двое жрецов Люмоса собираются отправиться в Гелиос с твоим отцом.
Я остолбенела.
– Нет, Келум. Это же сумасшествие.
– Пока что мы заключили мир только на бумаге. Твой отец посылает своих дочерей и двух жрецов в Люмину. Он не разрешил бы вам поехать без какой-либо гарантии, демонстрации доброй воли.
– Тогда тебе не следует брать нас с собой. Забирай Ваду со жрецами и плыви на юг как можно скорее, – выдохнула я, прижимая руку к животу. – В Гелиосе твоя мать не будет в безопасности.
– Ей ничего не грозит, пока вы с Ситали будете уверять отца, что с вами хорошо обращаются. Атон не причинит моей матери вреда.
– Ты понятия не имеешь, на что он способен. И солнце… Сол сурова к чужеземцам.
Я не ожидала от Люмоса теплого приема. Наверняка бог луны желал, чтобы мы привыкли к его прохладному свету и пронизывающему морозу.
Келум приподнял мое лицо за подбородок.
– Поверь мне, я знаю, что моя мать способна справиться со всем сама. Она брала уроки самообороны у охраны.
Я открыла рот от удивления.
Келум ухмыльнулся:
– Она одна из лучших фехтовальщиц, которых я когда-либо видел. Люди судят о ней по возрасту и положению в обществе, но она проворнее и искуснее, чем я или Берон. Нехватку грубой силы она восполняет хитростью и скоростью. Мать возьмет с собой клинки и без колебаний проткнет любого, кто посмеет угрожать ей или жрецам Люмоса.
– Сражение с моим отцом может стать последним в ее жизни.
Келум решительно покачал головой:
– Люмос направляет ее. Вчера вечером он велел ей ехать в Гелиос и обещал, что путешествие будет безопасным.
– Каким образом она связывается с ним?
– Он послал сообщение Вольвену. Люмос позаботится о ней, вот увидишь. – Он глубоко вздохнул и уговорил меня расслабиться, снова покачиваясь в такт музыке. – Ты не знаешь ни наших обычаев, ни нашего бога, но уверяю, он более чем способен обеспечить ей безопасность в Гелиосе.
Если бы Сол не была пленницей неба, путешествовала бы она со мной? Была ли она со мной, несмотря на расстояние? Я вспомнила свет, который струился сквозь мои бриллианты в густом лабиринте деревьев, затем Сфинкс, что прилетела только для того, чтобы поговорить со мной. Тогда я поняла, что это богиня солнца действует через львицу, что именно она дала мне возможность побыть с матерью. Я все еще почти чувствовала жар Сол. Чувство спокойствия нахлынуло на меня.
– Все будет хорошо, Нур. Иначе я бы не согласился. Я бы ни за что не подверг свою мать опасности.
– Я знаю. Просто…
Он провел большим пальцем по моему подбородку.
– Ты боишься за нее.
Я боялась. Очень сильно.
Несмотря на то что я не была знакома с Люмосом, а Сол казалась такой далекой, даже когда находилась достаточно близко, чтобы сжечь тех, в чьих венах не текла кровь Атона, я знала моего отца, его жестокость и лживость, слишком хорошо, чтобы спокойно отнестись к путешествию Вады.
Ситали скользнула ближе, увлекая Берона за собой.
– Ты уже провела достаточно времени в компании Люмина, Нур. Не будь такой жадной. – сказала она шутливо, протискиваясь между нами, чтобы потанцевать с Келумом.
Берон добродушно пожал плечами:
– Повальсируешь со вторым, но не менее хорошим вариантом?
Я надеялась, что на самом деле Берон не думал о себе так. Тем не менее я сама была третьей дочерью в семье. Буду ли я чувствовать то же самое, если не смогу найти корону лунного света и вернусь домой, чтобы посмотреть, как Зарину выбирают новым Атоном?
– Только если ты не против потанцевать с третьей по счету и, следовательно, с третьим, но не менее хорошим вариантом.
Берон низко поклонился и выпрямился с дразнящим блеском в глазах.
– Буду польщен, третья по счету. Но поскольку мы потрясающе танцуем, я надеялся, что ты прибережешь для меня танец-другой.
– С превеликим удовольствием, – улыбнулась я и вложила свою руку в его.
С выражением лица, которое мало что выражало, он обхватил меня за талию, прижал к своей груди и закружил прочь.
– Наша близость доведет моего брата до самых глубоких ям безумия, – признался Берон.
Я же не была уверена, что Келум вообще что-то заметит. Я не солгала, сказав Ситали, что она красива. В этот вечер она сияла, как луч света, исходящий от неземного лица Сол.
Мне хотелось бы насладиться танцем так же, как им наслаждался Берон, но все, о чем я могла думать, – это судьба Вады, Кеви и ее девочек, которые все еще вертелись вокруг стола отца, следя за тем, чтобы стаканы были наполнены. Отец с каждой минутой становился все пьянее. Его лицо покраснело, веки отяжелели, а движения стали небрежными.
– Мой брат выглядит несчастным, – усмехнулся Берон.
