Домашний очаг Амелии Грей полностью

Я заметила в траве волан и подобрала его. Он был старый и посеревший, но целый.

– Один из ваших? – спросила я.

Кэллум взял его и улыбнулся.

– Может быть. Правда, прошло немало лет с тех пор, как мы с Элис играли здесь в бадминтон. Вы не поверите, но тогда все выглядело иначе: большая ровная лужайка, ухоженные цветочные клумбы… Как я сказал, бабушка уже много лет ничего тут не делает и не позволяет нам ни к чему притрагиваться.

– Она никому не позволяет помочь?

– Она не любит, чтобы ей помогали. – Кэллум пожал плечами. – Вероятно, вы это уже и сами поняли. Ну вот, мы почти пришли.

Спрятав кисти рук в рукава, я раздвинула заросли ежевики, доходившие до уровня груди. И услышала тихое, умиротворяющее журчание воды по камням.

– Видите? – спросил Кэллум, указывая вперед.

В конце сада – там, где пышно разрослись папоротники и начинались поля, – протекал ручей, с камешками и галькой на берегу.

– Вода поднимается гораздо выше, когда идут сильные дожди.

Солнце отражалось в ручье, по поверхности которого пробегала легкая зыбь.

– Наверно, приятно посидеть здесь в жаркий день, болтая в воде ногами.

– О да. От деревьев тут всегда тень и прохлада. Мама любила здесь посидеть. Когда мы с Элис играли на травке, она могла одним глазком за нами приглядывать, одновременно читая книгу.

– Какое блаженство!

Этим летом у нас не было каникул. Вопреки обыкновению мы даже не смогли съездить на музыкальный фестиваль. Я представила себе, как неторопливо тянется солнечный день, а я сижу у ручья с книгой. Какая идиллия!

– Спасибо за то, что привели меня сюда, – поблагодарила я Кэллума. – Тут чудесно. Надеюсь, мы сможем вернуть саду прежний облик. Хотя как знать, когда у нас дойдут до этого руки: ведь так много нужно сделать в коттедже.

– Я буду счастлив вам помочь, если вам нужен кто-нибудь для работы в саду. Мы со Спенсером любим поработать на свежем воздухе. Или мы могли бы что-нибудь подсказать, если вы хотите заняться садом сами.

– Вы садовник?

Кэллум улыбнулся.

– Я мастер на все руки. Во всяком случае, был им последние несколько лет.

– Вообще-то мастер на все руки – это как раз то, что нам нужно. Когда вы сможете приступить?

– Когда угодно. Может быть, на следующей неделе?

– Прекрасно. Мне только нужно сначала переговорить с Джеком, чтобы уточнить наш бюджет. Мне бы хотелось, чтобы он был неиссякаемым. Но, увы, это не так.

– Конечно. Для начала нужно подстричь траву и слегка навести порядок, и тогда вы сможете решить, каким хотите видеть сад. У вас есть какие-нибудь идеи?

– На самом деле нет. – Я пожала плечами. – Но мне бы хотелось, чтобы он остался немного диким. Пусть он будет не слишком приглаженным, без цветочных клумб. Мне понравились маки и подсолнухи, которые я видела здесь в июле.

– Мы можем проложить дорожку и вымостить ее камнями, – предложил Кэллум. – А слева устроить сад с дикими цветами и ближе к дому установить шпалеры для жимолости.

– Превосходно. Мне не терпится начать. А вам не будет странно видеть, как тут все меняется? И как переоборудуют дом?

– Вы шутите? – возразил Кэллум. – Не могу дождаться, когда все это увижу. Мы годами приставали к бабушке, чтобы она позволила нам сменить кухонные шкафчики и очистить дом от хлама. На самом деле я с радостью присоединюсь к вам с кувалдой в руках.

Кэллум и его кузен Спенсер (его двадцатилетняя копия в мешковатых джинсах и майке) все утро выносили и грузили коробки и сумки, громко переговариваясь и смеясь. Я прошла мимо них на кухню. В саду я набрала целую корзину ежевики и сорвала несколько яблок. В кармане моего передника были пучки лаванды. Я перевязала их бечевкой и повесила над плитой.

Под кружкой у окна я нашла рецепт пирога, оставленный Элинор, и посмотрела, какие требуются ингредиенты. К счастью, все они у меня имелись. Мне нечего было делать в доме, пока его не очистят Кэллум со Спенсером, и я решила испечь пирог. Когда я что-нибудь пеку, это меня успокаивает. Я вымыла фрукты под краном в раковине из нержавеющей стали.

Мой взгляд упал на блокнот со спиралью. На первой странице был список покупок – овощи, мука, масло, – написанный корявым почерком.

Мне стало любопытно, и, вытерев руки, я перевернула страницу.

Тут буквы были крупнее, но почерк такой же корявый.

Я не хотела это делать. Мне пришлось.

Я закрыла блокнот и положила его на место. Это не мое, и я не имею права читать чужие записи.

– Привет, Амелия, – поздоровался Джек, вернувшийся домой. Он положил свою сумку в холле. – Как ты сегодня?

– Хорошо, – ответила я. – Действительно, хорошо.

– Действительно, хорошо? – повторил Джек. – Что на тебя так повлияло?

– Пойдем со мной, и ты увидишь, что я имею в виду. – Я взяла его за руку и повела в гостиную. У него сделалось встревоженное выражение лица.

– Вау! – воскликнул он.