Росписи Чендлера, подобно картинам Бэнкси, появлялись в самых удивительных и неожиданных местах на радость широкой публике. Они внезапно возникали на автобусных остановках, в полуразрушенных зданиях, на случайных кирпичных стенах – от сатирических шаржей на политиков до мрачных изображений жилых домов Глазго с комментариями о социальной несправедливости, бедности и лишениях.
Самого Чендлера никто не видел. После каждой работы он словно растворялся в темноте. Так продолжалось с начала семидесятых годов. Время от времени в прессе появлялись предположения о том, кем может быть этот неуловимый художник. Называли и титулованного искусствоведа, и музейного куратора, и бывшую рок-звезду, увлекшуюся искусством, но никто не знал наверняка. Ходили даже слухи, что загадочный автор стрит-арта – член королевской семьи.
Чендлер был частью шотландского фольклора, легендой, вплетенной в ткань общества почти так же, как лох-несское чудовище.
Я остановилась полюбоваться росписью на кирпичной кладке. Мимо спешили покупатели и медленно двигался транспорт, изредка разражаясь автомобильными гудками.
Картина казалась настолько реалистичной, что я почувствовала на лице морские брызги. Вот бы узнать, кто такой Чендлер. А еще лучше – заручиться у него эксклюзивным интервью. Он, насколько известно, никогда не общался с прессой.
Я постояла еще немного, любуясь облупившейся белой краской и ржавчиной на боку лодки, потом вспомнила, что не далее как сегодня приступила к новой должности и меня ждет первое журналистское задание. Я перешла дорогу и, повернув направо, остановилась перед универмагом «Саския», где толпились представители прессы и перевозбужденные девочки-подростки с мобильными телефонами.
Другого выхода, кроме как извлечь максимальную выгоду из той передряги, в которую вляпалась, не было. В конце концов, это всего лишь работа. Если продержусь хотя бы несколько месяцев, авось подвернется что-то еще в другом журнале или газете.
Перед мысленным взором мелькнула самодовольная улыбка Майлза, и я заморгала, чтобы отогнать видение.
Чтоб меня! Поверить не могу, что так сплоховала.
Подойдя к охраннику с хмурым лицом, я предъявила приглашение и удостоверение сотрудника «Богини». Он направил меня на четвертый этаж.
Я вошла в лифт вместе с группой других журналисток, которые гадали, повезет ли увидеть последнего бойфренда Тилли, актера Дилана Макнайта. На выходе из лифта нас встретил другой охранник и провел в огромный зал, отделанный лиловым атласом. У входа, а также в каждом углу помещения стояли римские урны с лиловыми и белыми цветами. На огромном настенном экране прекрасная незнакомка с самой совершенной кожей, которую мне доводилось видеть в жизни, бежала по старинному замку.
В одной из зеркальных колонн я заметила собственное озабоченное выражение и потянулась за стаканом воды к проходящему мимо официанту. Мне срочно требовалась влага. Подумать только! Совсем недавно я писала о пропавших мусорных контейнерах, чайках, вырывающих у туристов чипсы, и угрозе закрытия местной библиотеки.
Раздался взрыв восторженных аплодисментов, от которого я чуть не выронила стакан. Я повернулась к собравшейся толпе как раз в тот момент, когда из-за лиловых занавесок, подобно королеве, выплыла Тилли Кребтри. Она то и дело отводила назад копну темных волос и обнажала зубы, словно хотела кого-то укусить. Наконец, широко раскинув руки, как будто собиралась всех благословить, она произнесла:
– Добро пожаловать на презентацию «Глориус»!
Дождавшись, пока стихнут восторженные аплодисменты, Тилли заговорила о том, что для нее значит нести в массы такой потрясающий продукт.
Я завороженно смотрела на ее гладкий лоб, на котором не появлялось ни единой морщинки, даже когда она двигала бровями.
– «Глориус» – настоящая революция в макияже, – вещала она, меряя шагами сверкающую сцену. – Неважно, сколько вам лет, молоды вы или не очень, эта основа станет для вас источником блаженства.
«Кое-кто предпочел бы ночь с Генри Кавиллом», – подумала я.
Мимо пронесся официант с подносом, уставленным фужерами с шампанским – как раз то, что нужно, чтобы продержаться, так как уйти отсюда в скором времени я даже не мечтала.
– Мадам, бесплатный подарок от мисс Кребтри, – произнесла лучезарно улыбающаяся девушка с раскачивающимся из стороны в сторону хвостиком.
– Благодарю.
Когда она исчезла в облаке пьянящего парфюма, я поставила бокал на соседний столик, чтобы рассмотреть подарок поближе. Внутри мешочка из лилового атласа среди россыпи цветочных конфетти лежал набор экстравагантных бесплатных товаров: розово-золотая пудреница
Я восторженно ахнула, как ребенок в рождественское утро. Невероятно! Бог знает, сколько стоил каждый из этих бесплатных мешочков.
– Мисс Леони Бакстер? – раздался над толпой несколько охрипший женский голос. – Леони Бакстер из журнала «Богиня»?
