– Ох, до чего же редко мы тебя видим, Флинн.
– Ну, все претензии к дедушке, – пожал он плечами.
Миссис Оутс потопталась на месте, затем взглянула на меня:
– Я вас откуда-то знаю. Вы, случайно, не та журналистка, которая приходила на днях?
– Она самая.
По лицу женщины пробежала тень. Она повернулась к Флинну:
– Имей в виду: твоему дедушке это совсем не понравится.
– Нам надо с ним поговорить, – отозвался Флинн. – По важному делу.
Экономка покорно вздохнула:
– Что ж, проходите. Но я вас предупредила. К тому же он сейчас не в лучшем расположении духа – давно бьется над видом на мост Квинсферри-кроссинг и жутко недоволен результатом.
Я бросила тревожный взгляд на Флинна, пока мы шли за миссис Оутс по мощеной дорожке к дому.
В прихожей было прохладно и просторно; пол устилала кофейно-кремовая плитка, а по украшенной позолотой лестнице с радостью спустилась бы любая голливудская актриса. По перилам вился длинный плющ с белыми бантами. В углу стояла роскошная рождественская елка, усыпанная фонариками в форме капель. На белых стенах висели несколько абстрактных картин, изображающих кубы и треугольники. Из кухни доносился пряный запах рождественского пирога.
– Мистер Тэлбот, – позвала миссис Оутс, поднимаясь по лестнице и бросая на нас тревожные взгляды через плечо. – Тут к вам пришли.
Где-то наверху с шумом распахнулась дверь.
– Кто?! Я занят с Фортом.
Миссис Оутс повернулась к нам, сделав многозначительные глаза.
– Ваш внук и мисс Бакстер – журналистка, которая приходила на днях.
– Что за черт!
Мистер Тэлбот с размаху хлопнул дверью. Когда он появился, его серебристые усы подрагивали от возмущения.
– Ага, гляжу, вся кавалерия в полном составе. Свое слово я уже сказал.
Его внук, однако, ничуть не стушевался.
– Ты позволишь? – спросил он, указывая на мою сумку.
Я сунула руку внутрь и извлекла документы о продаже – вернее, ее отсутствии – Мерри-Вуда, которые удалось получить в городском совете.
– Дедушка, у меня есть доказательства, что Мерри-Вуд до сих пор числится за тобой. Официальные бумаги из горсовета. Сегодня утром я разговаривал с бабушкой, которая убеждена, что дом давно продан. Ты ей даже половину денег за дом отдал.
У старика отвисла челюсть.
– А Лили Крукшенк все еще живет в коттедже напротив, – вставила я. – После стольких лет!
Казалось, его глаза вот-вот вылезут из орбит. Он несколько раз открыл и закрыл рот.
– Лили? – Он судорожно сглотнул и попытался взять себя в руки. – Что за нелепость! Кто дал тебе право лезть в мою личную жизнь?
– Так ты этого не отрицаешь? – продолжал напирать Флинн, скрещивая на груди руки. – Ты все эти годы врал моим родителям.
Флинн-старший упрямо сжал губы:
– Ну?
Старик беспомощно глянул на миссис Оутс, как бы ища у нее поддержки. Та смущенно улыбнулась в ответ:
– Не знаю, мистер Тэлбот, в чем тут дело, но разве не лучше честно во всем признаться?
Он поднял глаза к увенчанному карнизом потолку. И сдался, поняв, что мы с его внуком не уйдем без ответов.
– Ладно! Черт с вами. Что угодно, лишь бы от вас отделаться.
Он еще что-то хрюкнул и раздраженно махнул нам куда-то вправо.
– Глупо было надеяться, что я смогу вечно хранить это в тайне, – проворчал он.
В комнате янтарно-коричневых оттенков стояли два бежевых дивана и кресло. Я представила, как сижу здесь темным прохладным вечером, окруженная всеми этими насыщенными осенними красками, погружаясь в горячий шоколад и зефир. По телевизору шел бы фильм с Кэри Грантом, бархатные шторы обрамляли бы танцующие листья на лужайке…
Голос Флинна-старшего вывел меня из забытья. Он велел нам сесть, в то время как миссис Оутс поспешила к двери.
– А ты куда собралась, Мэри?
Протянутая к двери рука экономки застыла в воздухе.
– Я подумала, что меня это не касается.
Мистер Тэлбот издал что-то среднее между вздохом и рыком.
– Ради всего святого! Как давно ты у меня работаешь? Ты знаешь обо мне больше, чем любая другая женщина! Сядь, пожалуйста.
Миссис Оутс смущенно улыбнулась и села рядом с Флинном на диван напротив меня, а Флинн-старший устроился в одиноком кресле.
– Итак, – сказал Флинн, вытягивая перед собой длинные ноги. – С чего начнешь, дедушка?
Плечи старика под клетчатой рубашкой слегка поникли. Он явно предпочел бы оказаться где-нибудь отсюда подальше.
– Хоть это и клише, начну, пожалуй, с того, что…
– …Я в жизни не видел женщины прекраснее, – мечтательно заговорил Флинн-старший. – Как сейчас помню: пятнадцатое декабря тысяча девятьсот семьдесят второго года, Лили разгребала лопатой снег перед своим коттеджем напротив Мерри-Вуда. Она напоминала лесную нимфу – такая же изящная, с бледной кожей, из-под шапки с помпоном выбиваются ярко-рыжие волосы…
– Пожалуйста, продолжайте, – ободряюще улыбнулась я.
Мистер Тэлбот несколько раз сцепил и разжал пальцы. Я представила себе, как он, должно быть, выглядел в молодости. Даже сейчас это был красивый пожилой мужчина с густыми серебристыми волосами и пышными усами. А уж тогда… Воображение нарисовало высокого, темноволосого молодого человека, с такими же волчьими чертами, как у Флинна.
