Тэлбот-старший тем временем продолжал стучать в закрытую дверь.
– Ты должна меня выслушать!.. Нет, прости. Ничего ты не должна. Я умоляю тебя, Лили.
По-прежнему ни звука, если не считать слабого шелеста деревьев.
Тогда Флинн-старший решительно выпрямился, сбросил с себя тяжелое пальто и шарф и потянулся к рукавам рубашки.
– Не знаю, видно ли тебе, – сказал он срывающимся от волнения голосом. – Все эти раны – ее рук дело. Астрид меня искалечила.
– Дедушка, – предостерегающе произнес Флинн, – не стоит.
Тот проигнорировал внука. Его голос накалился от эмоций.
– Поначалу я думал, что она изменится. Она клялась и божилась, что изменится. Когда появилась возможность отправиться в Африку, ее и правда будто подменили. На какое-то время она действительно стала другим человеком. – Он поднял голову и втянул полной грудью воздух, наполненный ароматом влажного мха и декабрьского солнца. – Только приступы возобновились еще до возвращения в Шотландию. Я больше не мог этого терпеть.
Занавески в коттедже Лили чуть колыхнулись.
– Когда мы вернулись, я подал на развод, – продолжал он. – Астрид настаивала, чтобы мы продали Мерри-Вуд, но я так и не смог. – Флинн-старший обернулся и посмотрел на огромный пустой дом на другой стороне поляны. – Я представлял себе, как мы заживем там втроем с Карлом. Ведь тебе так нравился дом, особенно сад.
Мучительная тишина продолжалась еще несколько мгновений, как вдруг замок на входной двери щелкнул, заставив нас подскочить от неожиданности. На пороге, отводя волосы от лица, появилась Лили.
– Что у тебя с руками… – прошептала она. – Кто это сделал?
Тэлбот-старший провел кончиками пальцев по искалеченной коже:
– Астрид.
Сочувствие в изумленных глазах Лили сменилось гневом.
– Так почему же ты не пришел? – хрипло проговорила она.
– Я приходил. Однажды. Мне открыл Бернард. – Лицо мистера Тэлбота помрачнело. – Он про нас все знал и сказал, что ты во что бы то ни стало намерена сохранить ваш брак и не желаешь иметь со мной ничего общего.
Лили шире приоткрыла дверь:
– Неправда! Когда это было? Я понятия не имела, что ты с ним разговаривал.
Флинн-старший непонимающе заморгал:
– В твой день рождения. Четырнадцатого февраля тысяча девятьсот семьдесят четвертого года.
– Ты ничего не путаешь? – в волнении переспросила Лили.
– Нет. Никогда не забуду тот день. – Плечи Флинна-старшего поникли. – Я специально пришел в твой день рождения. Бернард стоял, где ты сейчас. Он заверил меня, что ты раздумала от него уходить и что вы решили завести ребенка.
Глаза Лили распахнулись от ужаса.
– Он такое сказал?! – От переполнявшей ее обиды и ярости дыхание Лили участилось. – Все неправда! Сплошная ложь. Он вообще не хотел детей, а я никогда не хотела детей от него. Я хотела их от тебя!
Из горла Флинна-старшего вырвался отчаянный стон.
Лили зажмурила глаза, сдерживая заблестевшие слезы.
– Боже мой! В тот день я навещала маму. Она заболела, и я осталась с ней, потому что она просила и потому что был мой день рождения. Когда я вернулась, Бернард ни словом не обмолвился о твоем приходе.
Лили теребила тяжелый серебряный медальон на шее, то и дело поворачивая его в беспокойных пальцах.
– Я даже не знала, подозревал ли он о моих чувствах к тебе. Этот лицемер ничем себя не выдал. Я решила, что ты меня бросил и думать обо мне забыл.
– Никогда и ни за что, – прошептал Флинн-старший, умоляюще глядя на нее.
– Откуда мне было знать, что ты пытался сохранить брак ради сына?
– Я всегда тебя любил, – едва справляясь с голосом, сказал Флинн-старший. – Я надеялся объяснить тебе все в письме перед отъездом в Африку… думал, что мои слова убедят тебя в том, как много ты для меня значишь…
– В каком письме? – растерялась Лили.
– Которое я написал тебе за пару дней до нашего отъезда из Шотландии.
– Я ничего не получала. А об Африке я впервые услышала от Астрид. – При воспоминании на лицо Лили набежала тень. – Ох и не терпелось же ей сообщить мне, что ты уезжаешь.
Тэлбот-старший только сейчас осознал жестокую реальность случившегося.
– Значит, либо Бернард, либо Астрид письмо перехватили.
Лили обхватила себя руками, в ее чертах застыла мука.
– А почему ты так и не продал Мерри-Вуд?
Флинн-старший обернулся и посмотрел на свой бывший дом отсутствующим взглядом.
– Не нашел в себе сил. Меня не оставляли воспоминания о наших счастливых свиданиях… Я знал, как ты обожала сад. Расстаться с домом означало отказаться от всего, что у нас было. – Он передернул плечами. – Мерри-Вуд – единственное, что оставалось после того, как Бернард сказал, что ты не хочешь иметь со мной дела. – Он бросил на нее взгляд, умоляющий его понять. – Конечно, я должен был связаться с тобой снова, но… Бернард меня убедил – ведь он все про нас знал. – Флинн-старший едва справлялся с голосом. – Я решил сохранить Мерри-Вуд как последнюю ниточку связи, как залог того, что твое сердце все еще принадлежит мне.
Какой ужас! Какая душераздирающая история! Два разлученных человека, жертвы обмана и ревности собственных супругов, которым, по сути, на них было наплевать.
