– Вряд ли он ушел бы, оставив студию незапертой, – возразила Керри. – Уж точно не со всем этим дорогостоящим оснащением. Пошли.
И она направилась к закрытым дверям у дальней стены.
– Ты куда? – заморгала я, провожая ее взглядом.
– Он наверняка здесь. Может, говорит по телефону или сидит в наушниках.
Я прикусила губу:
– Помнишь мой совет насчет проявления большей настойчивости в своих журналистских расследованиях?
– Ага.
– Забудь о нем.
Она чуть улыбнулась и тихо постучала в ближайшую дверь.
На стук никто не ответил.
– По-моему, его нет, – повторила я, стараясь не выдать разочарования.
Керри резко обернулась, взмахнув своей модной юбкой в стиле пятидесятых.
– Тише! – Она приложила палец к губам. – Слышишь?
– Что?
– Голоса. Там кто-то есть.
Прислушавшись, я отчетливо различила голос Флинна по другую сторону двери.
Керри постучала громче, но, несмотря на долетавший до нас разговор в комнате, нам никто не открыл.
Моя коллега застыла в нерешительности.
– Надо с этим покончить, – пробормотала она. – Я тебя подставила и должна исправить свою ошибку.
Она решительно выпрямилась и потянула на себя бронзовую ручку.
– Мистер Тэлбот? Это Керри Викс из журнала «Богиня». Прошу прощения, мне нужно с вами переговорить, – начала она, открывая шире дверь. – Насчет Леони и личности Чендлера…
Она застыла с открытым ртом, и только ее шелковистые каштановые волосы продолжали покачиваться за спиной.
– Керри, что с тобой?
Я заглянула внутрь и тоже застыла как вкопанная.
Передо мной стоял Флинн – в обнимку с девушкой, завернутой лишь в ядовито-зеленую тюлевую ткань. Похоже, они были настолько погружены в разговор, что ничего не замечали.
Девушка засмеялась в ответ на его реплику и откинула назад прядь светло-клубничных волос. Флинн одарил ее одной из своих сногсшибательных улыбок.
Тут он, видимо, заметил движение и повернул голову к двери, где стояли мы с Керри. Я думала, у него челюсть отвалится.
Мое бедное сердце сжалось в комок.
Я развернулась на месте и, не помня себя, вылетела из комнаты.
– Леони?! – донесся до меня удивленный голос Флинна. – Ты что здесь делаешь?
Но я уже неслась по темному коридору, едва замечая текущие по щекам слезы.
Лицемер!
А чего я ожидала? Удивляться нечему. Сначала Майлз, теперь Флинн.
Меня душили злость и обида, не давая опомниться, разгоняясь все быстрее, как неисправное чертово колесо. Хватило же ему наглости обвинить меня в предательстве, сравнить с бывшей подружкой, а теперь, когда я пришла все объяснить, обниматься с полуголой блондинкой!
Я выскочила из подъезда и, спотыкаясь на булыжной мостовой Глазго, побежала прочь. Праздничные огни и украшения расплывались перед полными слез глазами. Поравнявшись с припаркованной машиной Керри, я в изнеможении оперлась на белый капот.
Подумать только! Я мучилась, гадала, что он обо мне теперь думает, считая, что я его предала и раскрыла их семейную тайну. А он в это время улыбался своей акульей улыбкой какой-то полуголой блондинке!
Как же я опять так просчиталась? Ведь дала себе слово после Майлза, что больше никто меня не обидит!
И вот пожалуйста – вновь сваляла дурака.
Я проглотила горячие слезы.
– Леони?
Из-за поворота, с налипшими на лицо волосами, показалась запыхавшаяся Керри.
– Куда ты так рванула?
Я надеялась, что голос не выдаст происходившего у меня внутри.
– Идем отсюда. Пусть этот идиот катится ко всем чертям. Хочет считать, что я отправилась к Афине и выдала его деда, – на здоровье. Какое мне дело, что он себе думает? Мне абсолютно наплевать. – Я вздернула подбородок. – Он не заслуживает того, чтобы знать правду.
– Какую правду?
Из-за спины Керри возник Флинн. Отсвет декабрьского солнца образовал что-то вроде нимба над его головой.
«Больше подошли бы рога», – подумала я.
– Никакую.
Я понимала, что веду себя, как обиженный ребенок, но ничего не могла с собой поделать и оттого еще больше злилась.
Как меня угораздило? Почему я вечно позволяю с собой так обращаться?
Стоявшая между нами Керри не выдержала. Она вытянулась во все свои пять с половиной футов.
– Если ты не скажешь ему правду, Леони, это сделаю я.
Обычно робкая, она мужественно выдержала мой взгляд.
– Правду о чем? – переспросил Флинн, таращась на нас по очереди. – Что вообще происходит?
– Леони никому о твоем дедушке не говорила. – Щеки Керри пылали. – Это сделала я.
Флинн засунул руки в карманы черного комбинезона и уставился на мою коллегу.
– Ты?
– Главный редактор «Богини» Афина Мэйхью – моя родная тетя. Я старалась произвести на нее впечатление.
Флинн открыл и закрыл рот. Вокруг шумел полуденный транспорт Глазго и слышался гам рождественских покупателей, обвешанных сумками с подарками.
Во взгляде Флинна пронесся целый вихрь эмоций.
– Подожди… а как ты узнала?
Щеки Керри залились краской.
